Кто из нас специалист по всему колдовскому, я или Коперник? Приходилось делать вид, что так и должно быть. Но определенно, эта планета какая-то ненормальная.

Я только собралась открыть рот, чтобы глубокомысленно изречь: «это точно что-то магическое», как туман сомкнулся.

– Было лучше, – из-за густой пелены раздался голос капитана.

Костерок теперь светил бледным оранжевым светом в зеленоватом ореоле.

– Так что с Армоной? – спросила я строго, не давая втянуть себя в разговоры о тумане. – И давай вернемся в дрон, там теплее.

Мы забрали кружки, чайник и залезли в теплый салон.

Капитан откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Нет, так легко он от меня не отделается.

– Эй! – возмутилась я. – А дальше что было?

– А дальше она меня лечила.

– Медицинская капсула лучше. Но все зажило. Не спрашивай, как ведьма это делала, я не знаю, – по моему лицу он прекрасно понял, что я хотела спросить. – А потом началось веселье.

– Да не тяни ты уже! – не выдержала я.

– Нет, ты представляешь, она явилась ко мне ночью… – он сделал многозначительную паузу.

– И что? Приставала? – пошутила я.

Я смеялась так, что, казалось, дрон затрясся.

Ох, как же Коперник на меня смотрел!

– В этом отношении мужчинам проще, – сказала я. – У вас всегда в запасе аргументы: «Нет», или «У меня болит голова», «Я устал», а еще «Я сплю».

Губы Нэя тронула улыбка.

– И можешь не улыбаться, я сейчас серьезно. И ничего не поделаешь! А вот это типичное мужское: «Извини, дорогая, но не сегодня. Сегодня… этот день. Ты же понимаешь, малыш, я не могу».

Брови Коперника удивленно взлетели вверх.

– Только не притворяйся, что не знаешь, о чем я! – запальчиво сказала я.

– Пожалуйста, Марта, скажи.

Не будь жестокой ведьмой, не дай умереть от любопытства.

– О крассболе, конечно же! А если учесть, что играют в него во всех обитаемых мирах, то какой день ни возьми, обязательно найдется пусть захудалый, но чемпионат!

Коперник трясся от беззвучного хохота, прикрыв глаза ладонью.

– Все так и есть! – добавила я.

– Жаль, я этого раньше не знал!

Он перестал смеяться, лицо его стало серьезным, а взгляд задумчивым. Коперник приблизился ко мне, беспардонно вторгаясь в личное пространство.

Облокотившись на мое сиденье, он очень мягко и тихо спросил:

– Так делает твой мужчина? Который не воображаемый, а самый настоящий?

Я мысленно застонала.

Как можно было забыть!

Я промолчала, а Коперник продолжил медовым голосом:

– Марта, ты делаешь это специально? Дразнишь, провоцируешь… так, что хочется показать, как должно быть.

– Еще как, Марта, – перебил меня Коперник.

В глубине его зрачков бушевало желание, и я читала в его взгляде: «Еще слово, и я развею твои представления о мужчинах. И да, Марта, я ничего не забыл из того, что ты болтала.