И круглая печка имелась, кою Лобов тут же взялся растапливать, пока остальные ставили лошадей в конюшню, чистили, задавали им корму, а в поилках освежали воду.

Зато, когда Олег вернулся, он окунулся в тепло. Гудевшее пламя создавало уют, а масляный фонарь – загадочность. Тени так и шатались по стенам.

– Вот что, – решил Сухов, – поедим и выставим дозорного. Так и будем меняться до самого утра. Это самое… доверяй, но проверяй.

– Лучше перебдеть, чем недобдеть, – поддержал его Быков.

– Да чё там, – пожал плечами Лобов. – Дайте мне чё поесть, и я засяду на чердаке, – он показал на лестницу, ведущую наверх.

 – А оттуда еще одна есть, прямо во двор. Да, братан?

Жека важно кивнул. На том и порешили.

Как оказалось, кабатчик не пожалел припасов: и мясца вареного передал, и ветчины шмат, и сыра чуть ли не полголовы, и пышный каравай.

Посуды не было, так что запивать приходилось по очереди, хлебая из кувшина. Вино тоже было ничего, в меру терпкое, скорее сладковатое, чем с кислинкой.

– Выпьем за Олега! – предложил тост Пончик. – Иначе мы сейчас сходили бы на берег в Брюгге.

Может, даже и не сходили бы, а ночевали бы на палубе, – похлопав по плащу, в который был закутан, он провозгласил: – За твою решительность и бесчеловечность!

Сделав хороший глоток, Шурка опустил кувшин и растерялся – друзья смотрели на него очень серьезно и не совсем так чтобы доброжелательно.

– Блин, ну ты как скажешь! – покачал головой Комов.

– Ч-чучело, – процедил Быков, отворачиваясь.

– Да чего я такого сказал? – возвысил голос Пончик, сознавая прекрасно, где именно он допустил оплошность.

Олег спокойно принял у него кувшин и отпил.

Сильный человек, он не обижался ни на кого, не позволяя себе даже такой роскоши, как ненависть.

Просто он привык радикально решать свои проблемы: если его обижал враг, то этого вражину хоронили, а если друг…

– Понч, – хладнокровно проговорил Сухов, – мушкетеров я убивал не корысти ради. Не спорю, их кони нам очень пригодились, но как еще я мог поступить с той четверкой? Человечно? А это как? Дать в зубы одному, подсечку другому и бежать? Куда? В чисто поле, чуя за спиной четырех конников? Или прямо к вам, к той мельнице? Это самое… Пойми, бой всё равно бы состоялся, но при каких условиях и с каким результатом? Даже если бы мы и одержали победу, кого из нас пришлось бы закапывать в землю? Меня? Тебя? Или вон Жеку?

– Или меня, – буркнул Яр.

Пончик до того покраснел, что даже в тусклом свете фонаря это было заметно.

– Прости, сиятельный… – выдохнул он.

– Вспомнил! – хохотнул Комов и добавил назидательно: – А вот мы с Пахой никогда об этом не забываем.