Вскоре из огромного провала в корпусе показались четверо мужчин, тащивших на плечах две перекладины.

Между ними, подвязанный канатами, грузно качался пранги – мелкая пушчонка, стрелявшая ядрышками с персик величиной.

– Зухра, ты продолжай готовить, а мы потаскаем, – решила Елена.

С испанкой, которую, как выяснилось, звали Пилар, с Бейхан, Гюльфем и Фейрузой Мелиссина пробралась на корабль.

Собрав в тюки одеяла, тюфяки и прочее тряпье, женщины поволокли всё это добро наверх, к башне.

Нураг был не слишком заметен с моря, хотя и выдавался над вершиной холма, самой высокой точкой острова.

Даже в подзорную трубу башня представлялась верхушкой скалы.

Если там, на верху башни, выставить наблюдателя, всё море вокруг острова будет видно, никто не подкрадется незаметно.

А в здешних местах промышляли все, кто только хотел, – и берберы, и испанцы, и генуэзцы.

Причем надеяться на грозную силу Порты не стоило, и Каравулык это прекрасно понимал.

Османов тут не жалуют, никто им помогать не станет, а если нападут, то горе побежденным.

И вот Маджар с Силахтаром пыхтели, устраивая пранги на плоской вершине скалы – отсюда открывалась вся бухта.

– Перетащим еще хотя бы штуки четыре, – говорил Каравулык, играючи поднимая объемистый бочонок с порохом. – Отбиться, может, и не отобьемся, но беду врагу наделаем! Елена, ты умеешь стрелять из мушкета?

– Разумеется, – спокойно ответила Мелиссина, скидывая тюк с плеч.

– И я, – тихо добавила Пилар.

– А остальные будут заряжать ружья!

– Мы не умеем! – хором сказали Бейхан, Гюльфем и Фейруза.

– Научитесь! Куда вы денетесь…

Турки возмущенно сопели, им было невмоготу такое равноправие женщин, но они помалкивали.

Весь день ушел на то, чтобы перенести, перетаскать, переволочь с корабля сотни нужных и не очень нужных вещей.

Женщин устроили на втором этаже, турки разместились внизу.

К вечеру во дворе сложили очаг из отвалившихся глыб, развели огонь.

А тут и охотники пожаловали, очень гордые собой – оленя подстрелили!

Разделали небольшую тушу быстренько, да и насадили на вертел.

Скоро умопомрачительный запах поплыл над скалами, мучая голодных людей.

Женщинам было полегче – они не ждали, пока мясо прожарится, а пекли лепешки.

Елена, не принимая участия в готовке, отошла прочь – оленина пахла одуряюще, даже голова кружилась.

Обходя башню, она столкнулась с Абдулкеримом. Турок сразу ухватил ее за руку, потянул жадную руку к груди – и заработал удар ногой в пах.

Застонав, он согнулся в три погибели. Мелиссина хотела было добавить, попортив женолюбу небритое личико, но передумала.

– Я – не портовая девка, – холодно сказала она, – и не позволю какому-то уроду лапать меня.