Сегодня она в бело–оранжевом обтягивающем чешуйчатом одеянии со своей фигурой походит на конькобежку. Оранжевые волосы заплетены в смачные косы, отдаёт образом девочки–оторвы. Глазища бегают по грамотам, наградам и знакам, которые мне надарили всякие лорды и правители за спасение мира.

— После рассвета всегда наступает закат, — комментирует Айлин и переводит взгляд на меня. — А затем снова рассвет.

— Здесь всё иначе, всё, как я пожелаю, — заявляю вальяжно.

— Наблюдатели и не сомневаются в твоём величии, Крис, — говорит с явным подколом. — Ты выяснил то, что я просила?

— И чего же ты ждёшь? — Возмущается, подходя ко мне практически в упор, и усаживается сама впритирку.

— Я готовлюсь к выходу, что пристала? — Поворачиваю голову на неё.

Глаза, губы, они так близко. Млять, я просто не могу, как же хочу её поцеловать. С этими веснушками она сшибает меня наповал.

И снова этот взгляд. Она пытается соблазнить меня, но теперь я вижу на лице, как ей этого не хочется делать. А точнее, она готова отпрыгнуть в любой момент, когда дело дойдёт до недопустимой грани.

— Даже самые привередливые к своей красоте девушки лазурного мира Жон не собираются столь долго, — говорит она мне с укором.

— И насколько они хороши?

— Наши девушки самые красивые и самые желанные. Тебе такие и не снились, Крис.

— Я простушка по сравнению с ними, — выпалила и отстранилась. А затем и вовсе поднялась. — Жду тебя здесь, одевай свой парадный мундир. Мы отправляемся.

— Покомандуй мне тут, — хмыкнул.

— Я дам тебе себя поцеловать, если выполнишь мою просьбу, — брякнула и добавила спешно: — в щёчку.

— В губы с языком, — заявил бескомпромиссно. — На меньшее не согласен.

Вздохнула, кивнула коротко, взгляд уводя.

Помчал на второй этаж собираться. Сходил в душ, побрил рожу, кремом намазался, зубы почистил! Нафуфырился. Камзол голубой на синем родил с пуговицами золотыми, рубаха белоснежная с рюшечками в дополнение. Во, как и положено: император.

Спустился, как с небес, по лестнице.

Айлин смотрит, глазища вытаращив. Да неужели! Дрогнуло сердце красотки, али она просто охренела от пафоса.

— Ты на бал собрался? К чему весь этот блеск?

— Идите сюда, мои сладенькие губки, — поспешил к ней, чтобы заключить в объятия.

Щёки надула вдруг. Но подалась.

За талию обхватил тугую и тонкую. Привлёк, прижимая. Да как засосал, от удовольствия чуть не улетая к херам собачьим в экстаз! Айлин тоже охренела. Замычала, застонала, глаза закатила, чуть ножки её не подкосились. Но тут же пришла в себя, когда я за ягодицы торчащие ухватил. Но это стоило того! Даже в бассейне с пьяна всё было не то, что сейчас. Когда уже переварил, переосмыслил, подумал о ней пару–тройку вечеров перед сном.