А когда блестят от слёз, это нечто фантастическое! Вынимаю изо рта палец. Наверное, это перебор. Просто я не могу допустить, чтобы меня снова обманывали и имели. Пользовали и плели свои интриги, пытаясь играть, как пешкой.

Всё, не проканает такое.

Зарычала вдруг, кривясь и скалясь. От такой ненависти в глазах стало совсем не по себе. Отступил ещё. А у неё чешуйчатый костюм, похоже, стал разгораться. В синеве ледяной красное быстро проявилось. Пар пошёл!

Отступил ещё, понаблюдать за процессом. Ладно, пусть тужится, если так хочет.

Рык Айлин перерос в воинственный крик, который усилился до визга. И в какой–то момент всё завершилось взрывом. Куски льда разлетелись вместе с брызгами воды. Успел щит ледяной состряпать, куда осколки влетели, и следом сам щит вдребезги разлетелся упав. Девка повалилась на камень без сил, прямо в лужу с осколками на боку и устроилась. Завернулась калачиком и задрожала до стука зубов.

Чешуйки на облегающем костюме замигали местами красным и стали тухнуть, от серебристого цвета не осталось и следа, все побелели.

Понадеявшись, что Айлин пока не в силах в меня вцепиться, пошёл на её оборудование посмотреть. Оно явно не с этой платформы.

— Не, не, не, — слышу заикания.

— Интересно, как вы сюда всё это доставили? Где твой корабль? — Спрашиваю, усаживаясь в кресло. Рычаги, кнопки крупные, мониторы с явно слабеньким разрешением. Ламповые что ли? О! А вот и микрофон.

— Ни, ни, ни, ка… — что–то совсем её заколбасило. И слова выговорить не может.

— Приём, приём, база, база, я агент, — балуюсь, тыкая на всё подряд. — Крис у меня, Крис у меня. Омбер? Петух ты старый, алё?

— Не трогай! — Взвизгнула. — Не смей оскорблять наставника!!

Похоже, на эту внятную речь она потратила весь остаток сил. Закашляла.

А меня ещё больше злость берёт. Ну суки, следят они за мной! Мутят что–то.

С этой мыслью клинком Сехмет все мониторы порубил, последние искрящиеся куски с ноги вынес.

Выдохнул. Пар выпустил, полегчало. Обернулся к девке, потому что перестала подавать какие–то признаки возмущения. Подошёл, навис над ней.

Сжалась вся, подрагивает. Глаза зажмурила, дышит учащённо.

— Кто твои сообщники? — Спрашиваю зло. — Есть ещё на Вита такие, как ты? Говори, или я пущу тебя по кругу. Стражников у меня много.

Молчит. Чешуйки отваливаться начинают.

— Слышь меня? А? Избранная из пяти тысяч. Я всё могу простить, но только не такое. Кокетничала со мной, а потом с клинком на меня пошла! Думаешь, если такая красотка, я тебя пожалею. Алё? Я с тобой разговариваю.

Посыпалась броня, как осенняя листва, обнажая тело в мурашках. Когда уже и на сиськах ничего не осталось, Айлин приоткрыла ротик. И мне вдруг показалось, что она вообще сейчас помрёт.

Опомнился, подхватил уже полностью голую на руки. А она, как сосиска безвольная.