Господи это что… Лемман ее моет?! Ее вдруг решили приласкать чтобы…

— Ай! — вскрикнула от короткой боли над лопаткой.

— Перелом клювовидного отростка? — озабоченно прорычал оборотень, и, сдвинув мочалку, ощупал пальцами. Виртуозно и легко, как будто на пианино сыграл.

А вот теперь ей точно сесть нужно. Откуда знает?!

— Д-да… — пробормотала, слизывая с губ теплые капли воды.

— Избили? — в глубоком баритоне звучали напряженные нотки. — Или случайность?

Господи, зачем это ему? Решил обидчиков наказать?

— С дерева упала. Подростком.

Ей досталось глубокомысленное молчание и несколько мягких нажатий, от которых боль исчезла так же внезапно как появилась.

Мочалка опять прикоснулась к коже и скользнула выше, снова окуная в блаженную слабость. Легкими круговыми движениями прошлась по спине, нежно пощекотала бока и огладила поясницу. И снова по кругу.

Алена прикрыла глаза, позволяя намывать себя до скрипа. Господи, как хорошо! Даже голова немного кружится, и вся тяжесть прошедшего дня кажется такой незначительной. Далекой. А по плечам приятно барабанили капли, стекая щекотными ручейками вниз. За ними скользили мужские пальцы, рисуя на коже затейливые дорожки.

Мужская ладонь поднырнула вниз, накрывая грудь. Сжала очень-очень мягко, и по напряженной вершинке прошелся большой палец.

— М-м-м, — задохнулась от вспыхнувшей внизу живота истомы.

Слух обласкало нетерпеливое рычание. Альфа склонился к метке, разбавляя патоку ласки пряно-острой ноткой укуса.

— Ай! — крик и стон смешались воедино.

А оборотень схватил ее в охапку и прижал к себе, вклиниваясь пальцами между расслабленных бедер.

Сил не было даже на просто сжать колени. Она почти висела в мужских руках, позволяя ласкать себя нежно и совершенно бесстыдно. Это же все равно случится. Даже странно, что альфа…

— Черт! — раздраженный рык привел в чувство.

Алена пискнула и попыталась рвануть прочь, но Леммн держал ее крепко. А перед носом очутились выпачканные кровью пальцы. О, боже…

От стыда и облегчения она чуть не расплакалась. Критические дни! Это значит, что она не беременна! По крайней мере — пока. Как же хорошо!

Альфа развернул ее к себе так, что Алена чуть не упала. Обжег внимательным взглядом и вдруг как выдаст:

— Значит, сегодня будет по-другому.

Сначала она не поняла — как это? Почему по-другому, ведь если месячные, то лучше обойтись без близости, а потом как дошло!

— Нет, — прошептала, чувствуя, как внутри нарастает протест. — Нет, ни за что!

Потому что это было слишком интимно. И она бы просто не смогла заставить себя опуститься на колени. Разве что альфа скрутит ее силой и вставит в рот что-то, чтобы разжать челюсть. Но ее никто не собирался швырять на пол.