Только Тимоху дождаться надо! В особом обговоренном заранее месте, главное — метку оставить. Взять с трельяжа маленькую куколку, сшитую из лоскутков шелка, и оставить ее на столе.

Намотав нервы на кулак и собрав крупицы храбрости, Алена побежала к утопавшему в тени деревьев бараку.

А в крутом киселе страха проклюнулась нотки жалости. Как теперь баба Люда без помощи, хоть и маленькой? Кто Дашеньку накормит или пустит переночевать, пока ее мамаша с хахалем очередным кувыркается? И платья куклам больше некому будет шить … Но остаться Алена тоже не могла.

Разрытая вдоль и поперек песочница во дворе оказалась пустая — тем лучше. Алена быстренько проскочила двор и забежала в подъезд. Ждала и боялась окрика бабы Люды, но в коридоре висела неестественная тишина. И даже вечно пьяных Анатолия и Василисы не слышно… Алена тяжело сглотнула. Глупости! Мало ли куда люди разойтись могли? А она напридумывала. Только холодно вдруг стало. И колотун такой напал — еле ключ в замок вставила.

Ничего, это все нервы. Дверь закрыта, в комнате пусто… Алена доковыляла до кресла и рухнула как подкошенная. Сейчас посидит немного, в себя придет и…

— Привет, малышка, — хмыкнули за спиной, а у нее внутри все так и оборвалось.

Звон колец шторки померещился грохотом снежной лавины. Ниша-кладовка между шкафом и трельяжем. О, господи!

Алена не вскрикнула — просто не могла. И шею заклинило намертво. А через мгновенье из-за плеча бесшумно вынырнул альфа.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Пересчитывало ребра с такой силой, что еще немного — и кости хрустнут, а унять никак.

Оборотень! Оборотень! Оборотень! — отстукивал в ушах ток крови.

Комната перед глазами плыла и закручивалась водоворотом вокруг одной единственной фигуры.

Большой… Слишком высокий и широкоплечий для скромной хрущевки. Ему тесно среди покосившейся мебели и побитых жизнью книжных секций. Дверца одной из них противно скрипнула, когда альфа открыл путь к нехитрому богатству.

— Читать любишь… — пробежался пальцами вдоль корешков книг.

Глубокий баритон ударил по нервам раскаленной кувалдой. Свил из них огненные жгуты, вывязывая колючие узоры паники. Головокружение и тошнота подкатили с новой силой, но кое-как Алена вытолкнула короткое:

Оборотень глухо рассмеялся. Как железом по стеклу провел. Снял с полочки самодельную куколку. Повертел в руках и небрежно уронил на пол.

— Даже чаем не напоишь? — обернулся к ней.

Алена облизнула пересохшие губы. Уже напоила ведь… Из кафе как пробка вылетела! А в память навсегда врезались совершенные в своей жесткости черты и пугающие до икоты глаза. Дьявольские. Нереальные. Она не видела таких никогда вообще! Расплавленный янтарь и золото, прожигали душу насквозь. Один взгляд — и она чуть не выронила меню.