Говорит быстрее, чем думает, а потом только глазищами хлоп-хлоп — а чего такого?

Алена еще раз взглянула на себя зеркало и вздохнула. Всклоченная, бледная, помятая, а в глазах — тихая паника. Брат не мог отправиться за лекарством. Недавно же ходил. Значит, что-то случилось… Надо заявить в полицию, если сегодня не придет. Но примут ли ее без паспорта и прописки? Может, из коллег кого-то попросить? Точно!

Алена пулей вылетела в зал, но не успела сделать нескольких шагов к Роме — их кассиру, — как за локоть перехватила администратор.

— Живо к седьмому столику, — выдала свистящим шепотом. — И чтобы все на уровне было, ясно?!

Что за переполох такой? Взгляд сам собой метнулся к угловому месту около окна, и Алена попятилась, отчаянно жалея, что не может провалиться сквозь землю.

Оборотень! Нет, не просто оборотень — альфа! Что он тут делает?!

Сердце пересчитало ребра и рухнуло в пятки, пытаясь проломить бетонный пол и упасть еще ниже.

— Пошла! — и ее толкнули вперед.

Алена чуть носом по плитке не проехалась. Ноги заплелись в узел, и перед глазами туман, но идти пришлось.

Надо просто обслужить посетителя. К ней же заходили оборотни — и ничего, не падала в обморок. Но этот…

От мужчины веяло лютым холодом. Угрозой не только ей, а вообще всему, что могло жить и хоть как-то мыслить. Одного взгляда на мощную широкоплечую фигуру и резкий, словно высеченный из гранита профиль, было достаточно, чтобы пол под ногами превратился в трясину.

Алена еле шевелилась. Уговаривала себя на следующий шаг и двигалась ужасно медленно, как вдруг мужчина обернулся. А потом…

Алена не помнила, как оказалась у столика. Как заставила себя отдать меню и уж тем более, почему вдруг бросилась в подсобку.

Дрожащая, взмокшая, со сбитым дыханием и колотившимся о ребра сердцем, она сидела на ящиках и отчаянно пыталась заставить себя успокоиться.

А в голове намертво засел взгляд зверя. Оранжево-желтый, пронзительный… Он жег память раскаленным клеймом, напрашиваясь на первое место в ночных кошмарах. Дьявольски красивых и опасных…

Алена облизнула пересохшие губы. По коже рассыпались ледяные мурашки, и вместе с ними в груди странно екнуло. Да что такое?! Но разобрать незнакомые ощущения не успела — в подсобку ворвалась разъярённая администраторша.

— Ты, дрянь! — схватила за волосы и дернула так, что искры из глаз посыпались. — Живо в зал!

— Пусти! — запищала Алена, пытаясь вырваться или хотя бы ослабить захват. — Отпусти меня… Ай! — чуть не расплакалась от нового тычка.

Попыталась ответить тем же, но сумела только задеть.

Ярость на собственную беспомощность, страх и унижение жгли изнутри напалмом. Расцветали перед глазами яркими вспышками, отдавали в ушах какофонией собственного дыхания и тока взбесившейся крови.