Она хочет этого. Я знаю.

– Давай так. – Я снова немного сжимаю ее плечи, всматриваясь в голубизну ее глаз. – Половину песни. И все.

Она сглатывает, и я вижу, как двигается ее гортань. Ее взгляд прикован ко мне, как будто я – спасательная шлюпка. И я хочу ею быть.

Я отпускаю ее и выпрямляюсь.

– Вперед. – Это звучит почти как приказ. – Поехали.

– Сейчас? – ее брови взлетают до небес. – Вот прямо сейчас?

– Ага. – Я шагаю к дивану, плюхаюсь в него и опускаю руки на спинку. – Сейчас.

Ее взгляд останавливается на моей развалившейся фигуре, изучает пресс, грудь, руки и на одну секунду задерживается на моем паху. Член реагирует с интересом, и где-то в глубине живота начинает пульсировать.

Пусть смотрит сколько хочет.

– Любишь ты покомандовать, – говорит она, качает головой и исчезает на лестнице, отправившись за гитарой. Она произносит это обреченным тоном, но есть в ее голосе что-то еще. Как будто ей нравится мой напор.

Я откидываюсь назад и сцепляю пальцы за головой. Когда она возвращается с гитарой в руках, то замирает, увидев меня.

– Что? – спрашиваю я.

– Ты можешь надеть рубашку?

Ее взгляд блуждает в районе моего живота, и я чувствую, что снова улыбаюсь. Я знаю, как я выгляжу.

Я знаю что, но мне наплевать. Наблюдать, как стесняется моя симпатичная ассистентка, – одно удовольствие.

Она тупо на меня смотрит и показывает на мой торс и руки.

Мою грудь переполняет что-то теплое и искристое, как смех. Рот кривится в ухмылке.

– Еще и упрямый, – бормочет она, и я улыбаюсь.

Пиппа замирает, глядя на меня со странным выражением. С каким-то изумлением, что ли.

– Ты улыбаешься. – Ее красивые губы растягиваются в собственной улыбке. Ее взгляд блуждает по моему лицу, и кожу покалывает от ее внимания.

Внезапно мне дико хочется привлечь ее к себе. Усадить на колени. Чтобы она меня оседлала. Ее руки в моих волосах, а мои – в ее.

Она опускает подбородок, и ее щеки снова розовеют.

– Ладно, Джейми Штрайхер. От твоей улыбки мне захотелось сыграть. – Она делает глубокий вдох и бьет по струнам. Звучат первые ноты.

Она начинает петь, и что-то у меня в груди встает на место.

УЛЫБКА ДЖЕЙМИ ШТРАЙХЕРА завораживает меня. Даже когда его губы сжимаются в обычную жесткую линию, в глазах остается теплый отблеск.

Я беру аккорд, перебираю струны и начинаю песню о взрослении и переменах, которую написала несколько месяцев назад. Над которой Зак посмеялся.

Со сна голос немного скрипучий. Я не разогрелась, и местами он звучит хрипло, но мне нравится. Я по-прежнему слышу, как они потешаются, вижу выражение лица Зака – озадаченное, смущенное, но все же насмешливое, – но пытаюсь прогнать эти мысли.

А еще назвал меня пташкой.