– Только подумайте, – говорил Филип хозяйке, – когда-нибудь вы сможете установить на третьем этаже мемориальную доску с надписью, что здесь некогда жила знаменитая Керри Уэст.

– Это мы еще посмотрим, – фыркнула та. – А что это за пьеса такая?

– Что за пьеса? – Филип согнал с лица улыбку и попытался придать себе серьезный вид. – Это… видите ли… расскажи ты ей, Керри, у тебя лучше получится. О Господи, да она отключилась! Керри, очнись! Миссис О'Киф хочет знать, про что пьеса.

Керри смотрела на него с безучастным лицом.

Пьеса? О пьесе она не подумала. Она могла думать только о том, что теперь она уж точно увидит вновь Райана Максвелла.

Первая читка «Антония и Клеопатры» состоялась в репетиционном зале неподалеку от театра. Появившейся в числе первых Керри указали место в конце длинного прямоугольного стола, занявшего почти все помещение, откуда она с интересом, смешанным с некоторой настороженностью, наблюдала за собиравшимися актерами. Все они казались уверенными, спокойными, несравненно более привыкшими к подобной обстановке, чем она, за исключением разве что одной темноволосой девушки. Еще один новичок на столичной сцене?

Многие были ей уже знакомы, одних она видела, а о других слышала. Сидевший во главе стола плотный мужчина с сединой был Эдмундом Питерсом, игравшим Октавия. Вместе с Говардом Уинстоном – будущим Энобарбом – они увлеченно обсуждали что-то с режиссером-постановщиком, человеком с исключительным дарованием и огромным опытом, уже неоднократно работавшим с большинством из присутствовавших. Уоррен Трент был известен как лучший интерпретатор Шекспира в Англии. Работать с ним уже само по себе было большой честью.

– Хармиана или Ира? – спросил лениво кто-то с ней рядом.

Быстро повернув голову, она оказалась под пристальным взглядом небрежно облокотившегося на спинку стула соседа. Грива густых цвета темного золота волос опускалась прямо на воротник стильного черного пиджака, а на загорелом лице ярко сверкали голубые глаза.

– Адриан Воэн, – представился он с улыбкой, рассчитанной на то, чтобы пленять женские сердца. – Агриппа.

– Керри Уэст, – отвечала она, и обращенная к ней улыбка стала еще более ослепительной.

– Значит, вы Хармиана. – Отодвинув стул, он сел. – Ну просто обидно прятать такие роскошные волосы под темным париком! Подлинный тициановский оттенок – такая редкость. После Мойры Ширер вы первой возвращаете его на подмостки.

– Значит, мне придется быть достойной ее репутации, – ответила она серьезно. – Я вас видела в «Ричарде III» в Стрэтфорде в прошлом году, мистер Воэн. Это была превосходная постановка!

– О да, – сказал он суховато. – Удивительно, как это вы меня заметили, ведь у меня там не было и дюжины реплик.