Ты меня слушаешь?

– Значит, месяц назад он передал ей наличными тридцать пять тысяч долларов. А где они? И я принимаю рабочую гипотезу – они и есть причина смерти Алены. А раз так, то куда они делись? И я вычисляю – преступники их пока не нашли. А кто мог о них знать? Три человека: Соня, Осетров и, может быть, но менее вероятно – Татьяна Иосифовна.

– Она точно не знала, но подозревала, – подсказала Лидочка. – Поэтому она и поехала во Внуково со мной. Ей хотелось узнать – принадлежит ли ей еще участок или он уже продан. Она чувствовала.

– Я тоже так думаю, – согласился милиционер.

В комнату незамеченным вошел комендант и остановился в дверях.

– Значит, – продолжал лейтенант, – остаются два человека. У Сони – железное алиби – она всю ночь уговаривала маму спасти дочь. У Осетрова – ни алиби, ничего. Только шкатулка, которую он притащил мне добровольно.

– Вы знаете, что деньги были в шкатулке?

– Теперь знаю, – сказал лейтенант. – Так что временно я ее снова изъял и понесу наказание за нарушение правил работы.

– А какой настоящий сыщик отдаст свидетельнице в подарок ящик с тридцатью пятью тысячами долларов? – коварно спросил комендант Каликин. – Надо быть большим разгильдяем…

Лейтенант громко откашлялся.

Лидочка хотела утешить лейтенанта, но поняла – тут его утешить трудно. И промолчала.

– Смерть Алены нам ничего не давала, кроме одного подозреваемого – Осетрова, которого мне подозревать не хотелось. Но вот смерть Осетрова сразу двинула все следствие вперед. Появилась сумма, ради которой можно целый взвод убить. И хоть подозрение с Осетрова было не снято, денег он не нашел. Раз его убили – значит, у нас есть другие кандидаты в убийцы. Которые знают про деньги и даже подозревают, что Осетров их взял.

– Я сдуру сказала Соне, что Осетров уехал в лыжном костюме.

– Да, не только я ошибаюсь, – сказал лейтенант.

– Ошибаетесь, – подтвердил комендант. – Меня, например, наводчиком считаете.

– Гражданин Каликин, стекло вставил?

– Поставишь второе стекло, приходи слушать.

Каликин ушел, но дверь за собой не закрыл.

– Я и без ваших признаний, – сказал лейтенант, – понял, что искать надо в окружении Сони. Она знала точно сумму, они вместе с Аленой эти деньги получали и домой отвезли, в сумке…

– А вот тогда я подумал, – сказал Шустов, – и понял, что алиби совершенно липовое. Если ты знаешь, что человек вечером, есть ты рядом или нет, все равно собирается воспользоваться таблетками, то чем ты дальше от этого места, тем лучше. Что Соня и сделала. А если я ее подозреваю, то вообще вся поездка в Переделкино становится крайне сомнительной.