Там стало свободнее, потому что присутствующие сгрудились по группам – однокашники, соученики по институту, сослуживцы. Каждый говорил о своих делах.

Соня, которой испортили песню, прибежала из кухни и спросила, кто будет пить чай, а кто – кофе. Но на нее закричали, что еще не все выпито и Алена обидится, если они так рано уйдут. Соня выругалась себе под нос и снова ушла на кухню. Ей с трудом давалась роль хозяйки дома – она была большой лентяйкой.

Лидочка не стала ждать, пока допьют водку. Она тихонько ушла. На лестничной площадке тоже стояли люди и пьяными голосами выясняли отношения.

На Лидочку никто не обратил внимания.

Шел густой, вялый снег, и оттого было очень тихо.

Лейтенант Шустов поджидал Лидочку на улице. Он курил, Лидочка сначала увидела красный глазок сигареты и потом – темную фигуру. От усталости ей даже не было страшно.

– А я кончил дежурство, – сказал он, забыв поздороваться, – и решил погулять, свежим воздухом подышать. Как прошли поминки?

Лидочка не удержалась и засмеялась.

– Так спрашивают о субботнике.

– А как еще спросить? – почему-то обиделся Шустов. – Как вам рыдалось?

– Не старайтесь быть грубым.

Они пошли к площади Тишинского рынка. Лидочка была благодарна лейтенанту, что пришел встретить.

– А сегодня опять на Петрика покушались, – сказала она лейтенанту.

– Знаю, – ответил тот. – На Александра Петренко. – Он не договорил – она поняла: «Поэтому вас и встречал».

– Черт его знает. Может, его и там достанут. У него долги. Неплатежи. На него наезжали, но пока безрезультатно. Хотя обычно они не успокаиваются.

– Мне странно, – сказала Лидочка, – как я попала в эту историю. Как бы с двух сторон, а сошлись в крематории – Петренко и Алена.

– Петренко пока живой, – возразил лейтенант.

Их обогнала медленно ползущая патрульная машина.

Лейтенант увидел, поднял руку, показывая – проезжайте. В тишине сквозь завесу мягкого глухого снега было слышно, как в машине засмеялись.

– А что будет с Осетровым? – спросила Лидочка.

– Прокурор завтра даст ордер на его арест.

– Разве это так нужно?

– У прокурора свои дела, он не уверен в себе, хочет отличиться.

– А вы думаете, что ее убил Осетров?

– Ничего я не думаю. Меня другое интересует.

Несколько шагов они прошли молча – видно, лейтенант надеялся, что Лидочка задаст ему вопрос: что же интересует лейтенанта.

Лидочка не задала вопрос, и Шустову пришлось отвечать самому.

– Меня интересует, – сказал он, – почему Алена не оставила прощального письма.

Лидочка отметила, что он тоже стал называть погибшую женщину Аленой, как и все.

– А разве это обязательно?

– Для таких особ, как Алена, практически обязательно. Если кончает с собой молодая женщина, да еще от несчастной любви, она обязательно оставляет письмо.