— Сунь свой комплемент знаешь куда?! — огрызнулся Тарас, но взгляда с девушки не сводил, особенно с ее ладошки, вдруг оказавшейся на лацкане пиджака Владимира.

— Боже мой, принцесса не с той ноги встала? — хихикнула Иветта и неодобрительно щелкнула языком, — Бедняжка!

Иветта даже сочувственно вздохнула, надув губки, чем окончательно взбесила полубога.

Абсолютно не контролируя своих действий, словно мозг отключился, оставив инстинкты командовать всем организмом, Вольных дернул Иветту за руку к себе. Девушка не ожидала такого поступка, и с громким вскриком влепилась в широкую грудь полубога.

— Слушай, парень, — начал Владимир, собираясь урегулировать конфликт, — Отпусти девчонку. Глупая она еще, молодая.

— Не лезь! — прищурился Вольных, а потом и перевел взгляд на застывшую камнем ведьму в своих руках, — Это он, да? Как его? Птаха? Я узнал по голосу!

Иветта замолчала, лихорадочно соображая, как выпутаться из создавшейся ситуации. Но на ум ничего не приходило. Голова шла кругом от близости полубога. И сопротивляться сил не нашлось.

А тем временем Тарас, видя замешательство девушки, злобным шепотом продолжил:

— Мой адвокат спустит всех собак на него, если вздумаешь вырываться!

— Все хорошо, Вов, — пробормотала Иветта громче, чтобы слышал Владимир, — Я разберусь.

Тарас не слишком запомнил расположение помещений ресторана. Зато он четко узнал коридор, через который его вели в самое первое посещение «Барина». В день, когда Вольных приехал отвоевывать свою, как он тогда думал, девушку у огромного мегаполиса. Именно тогда он огреб по физиономии от брата Иветты.

Впихнув Шуховскую в ту самую дверь, Тарас, не замечая ничего вокруг, впился взглядом в расплавленный шоколад глаз, а руками — в густые волосы, которые не смог удержать хвост, рассыпав их по плечам тяжелым одеялом.

— Ведьма! — злобно прошипел Вольных и смял податливые губы своим ртом, выбивая стон возмущения.

Он целовал грубо, словно наказывал девчонку за то, что отвоевала его покой и растоптала размеренную и распланированную жизнь.

Первые мгновение Иветта сопротивлялась, крепко сжимала губы, не позволяя настойчивому языку разомкнуть их. Но ладони, зарывшиеся в ее волосы, огнем опаляли кожу, фиксировали голову, не позволяя увернуться и высвободиться из крепких рук. Мужское дыхание сжигало малейший намек на желание покинуть тепло объятий.

И девчонка сдалась. Отступила в битве, но не в войне. Позже она непременно подумает, как поиздеваться над ним и отомстить за очередное унижение. Но сейчас… Сейчас Иветта с тихим стоном разомкнула губы, сдаваясь на волю победителя. И тут же объятия стали крепче, настойчивее, а горячее тело опалило возбуждением, несмотря на слои одежды.