Именно такое количество времени парню потребовалось, чтобы окончательно убедиться, что дикая девчонка всерьез решила убить его, дабы он больше не мешал «счастью ее единственного любимого братишки». Лежа на стареньком диванчике, глядя в темный потолок, Тарас чувствовал нестерпимый зуд в глазах, в носу начало чесаться и покалывать, а во рту появилось онемение.

— Сранные кошки! — выдохнул Вольных и подскочил на ноги.

Парень хотел выскочить на улицу, чтобы свежий воздух и ветерок избавили его от кошачьей шерсти, оказавшейся на старом пледе и попавшей на него, Тараса. Но дверь не поддавалась, пресекая его попытки спастись.

— Я убью тебя, Иветта! — промычал парень, чувствуя, как жгучая ненависть разливается по венам.

Иветта Марковна чувствовала себя неуютно. Скажем прямо, хреново она себя чувствовала. И погано.

Нет, план был шикарнейшим. Без сомнений. И воплотился с точностью до секунды. Но все равно, мрачные мысли не давали покоя Иветте.

Отъехав за пределы дачного поселка, в котором располагался домик Вовкиной бабули, давно почившей в мир иной, Иветта остановилась и опустила голову на сложенные на руле руки.

Прав Вовчик Птаха, уголовное это дело. Нет, нужно все же вернуться и проверить, как там устроился Тарас. Ну, мало ли. Не смог развязаться. Немощный же. Блондинистая принцесса.

Обратный путь Иветте дался вдвое быстрее. Словно все черти ада мчались за ней. Девушка и сама не поняла причины, по которой спешила, сломя голову.

В этот раз она не стала заезжать во двор. Побежала сразу в дом, набросив на плечи пуховик и не закрыв машину.

Дверь в домик подалась плохо. Пришлось навалиться плечом и как следует стукнуть по ней. Оказавшись в домике под протяжный мужской стон, Иветта замерла на пороге.

Парень лежал прямо на полу, упираясь головой в двери. Именно бессознательный котелок блондина мешал Иветте открыть двери.

— Что ж ты, блондинка, на полу разлегся? — прошептала Иветта, — Сам виноват. Теперь и по темечку огреб.

Тарас в ответ лишь издал нечленораздельное мычание. Иветта сдернула клейкую ленту со рта, а потом и карманным перочинным ножом срезала пластиковые наручники с запястий.

— Лег бы на диван, — ворчала Иветта, — Плед чистый. В рюкзаке еда в контейнерах и вода. Совсем руки из причинного места растут….

Но Тарас молчал и особой благодарности не выказывал. Только приоткрыл глаза и, с трудом ворочая языком, произнес:

— Убить хочешь, дура?

— Сам придурок, — фыркнула Иветта, но по спине пополз противный липкий страх: слишком странным был взгляд парня, а из покрасневших глаз текли слезы, — Да не рыдай ты. Отпущу я тебя. Ну, хочешь, прям сейчас отвезу? Только не в город. А в деревню. Да, точно, давай в деревню? Ехать, на ночь глядя, по гололеду не хотелось бы.