И волна, размером с цунами, всколыхнулась в теле Тараса, дернула его и накрыла, не давая и шанса на глоток воздуха.

Где-то билась мысль, что презервативы в тумбочке, но обличить мысль в слова или в действия он не мог.

— Презервативы? — Иветта первой прошептала хриплым, сводящим с ума, голосом.

Ее грудь опадала в такт дыханию, увлекая и не позволяя Тарасу выплыть на поверхность реальности. Его хватило только на то, чтобы мотнуть головой в сторону тумбы. Ему было плевать, если она не поняла. Самым важным для него сейчас было ее тело, плотно обхватившее его пальцы, и дрожащее от каждого малейшего движения.

Как именно Ивки удалось дотянуться до тумбы — она не знала. Все тело скрутило и разрывало от напряжения и эмоций. Короткие, жадные и требовательные поцелуи любимого рта срывали малейшие барьеры, который сознание Иветты интуитивно попыталось выстроить. Тихие стоны, каждый раз слетавшие с губ, когда Иветта двигала бедрами навстречу ласкавшим ее пальцам, рвали ее крышу и все сознание в целом. Горячая, возбужденная плоть упиралась в нее, подрагивая и притягивая магнитом.

В руке Иветты оказалась пачка презервативов. И самое время было развернуть их и использовать по назначению. Но руки дрожали, а мысли давно покинули бедную голову хозяйки. Пачка выпала из дрожащих пальцев, а Тарас словно и не заметил.

Одним рывком он перевернул Ивку, заставив улечься на спину. Отвел скрывшие лицо волосы в сторону, навис над девчонкой, удерживая вес тела на локтях.

— Я все решил, Иви… — хрипло прошептал Тарас, но Ива не позволила ему говорить.

Обхватив его голову, с силой впилась во влажный рот, раздвигая сомкнутые губы и покоряя их, подчиняя себе и своей воле.

Судорожные выдохи смешались, сплетаясь в один глубокий и протяжный стон. Горячие ладони сжимали покатые бедра, фиксируя в нужном положении. И когда тугая плоть осторожно, и вместе с тем нетерпеливо проникла в тесный девичий жар, Ивка крепко зажмурилась, закусив губу до боли. А Тарас замер.

Его дыхание было надрывным и шумным, словно он тонул и не мог сделать хорошего вдоха. Словно его легкие стянуло толщей воды.

— Малыш! — то ли возмущение, то ли вопрос, то ли упрек.

А Ивка только мотнула головой, отметая так и не прозвучавшие возмущение, вопрос, упрек…

Прикрыв глаза, Тарас рухнул на девчонку, чувствуя, что его плоть все еще заперта в ее плену, тесном и горячем. Но ласковые губы девчонки порхали по его лицу, задерживаясь на губах, словно не ей он причинил боль, а она ему.

Тарас увидел капельку крови на нижней губе, понял, что не может контролировать себя. Не было такого с ним. Даже в период полового созревания он всегда жестко контролировал весь процесс. Но сейчас не смог. Он понял, что терпит фиаско. Что возбуждение требует выхода.