Сквозь рокот двигателя «Сапсана» послышались негромкие хлопки.

– Б…дь! – оскалился Дмитрий. – Он и в самом деле охренел!

Роман вдруг понял: «Чёрная акула» открыла по ним огонь из пушки.

– Некуда! Не сяду же я на дома?

«Сапсан» метнулся за трубы ТЭЦ. Он был легче и не уступал «Ка–50» в манёвренности, да и в скорости тоже, что позволило пилоту какое–то время крутить карусель и избегать попаданий. Но долго это продолжаться не могло.

Снова мимо пронеслась белёсая трасса пушечной очереди.

– Ну, с–сука, я тебе устрою абордаж!

«Сапсан» подпрыгнул, развернулся на пятачке за трубой и вынесся прямо навстречу хищному силуэту «Чёрной акулы».

Роман облился холодным потом, чувствуя, как пилот «Акулы» целится в них, держа руку на гашетке пушки. Намерения его не изменились, даже не злобные, а деловитые до отвращения. К противнику он относился как к мешающей выполнить боевую задачу помехе.

Роман напрягся, вспыхнул , пробивая чёрный туман головы пилота яркой молнией мысленно–волевого приказа, разбивая его сознание на отдельные струйки.

Пси–поле донесло неслышимый «вскрик» удивления.

«Чёрная акула» пошла боком, едва не врезалась в трубу ТЭЦ, поднялась выше, шатаясь из стороны в сторону как пьяный человек. Пилот явно пытался понять, что происходит, какая молния его ослепила, и, похоже, не видел, куда летит. Во всяком случае, стрелять он перестал, потеряв объект атаки.

– Ходу! – глухо бросил Роман.

Пилот кинул на пассажира быстрый взгляд, вздёрнул брови, но повиновался.

«Сапсан» нырнул почти к самым крышам домов и помчался прочь от здания и труб теплоэнергоцентрали, держа курс на юго–западную окраину города, туда, где начиналось Архангельское шоссе.

Через десять минут они приземлились на асфальтовой площадке возле здания базы МЧС.

«Чёрная акула» так и не догнала беглецов, незаметно исчезнув на фоне растущей пелены облаков.

Рассказывать Вьюгину об этом инциденте Роман не стал.

Команда Афанасия собралась вечером в номере майора, и все бодро доложили о своих поисках и находках.

Зюма, Крист, Джокер и Зяблик чувствовали себя комфортно. Им удалось найти место установки взрывного устройства (в кабине портового крана), и они считали свою работу выполненной.

– Что у тебя? – спросил Вьюгин Романа.

Тот отрицательно качнул головой.

– Понятно, не переживай, может, мы зря раскинули сети так широко.

Роман считал иначе, но возражать не решился. Чувство «дежавю» изредка ворочалось в глубинах души, и это обстоятельство не позволяло ему радоваться удачному бегству от неведомого врага. На Северодвинск и его военные объекты опустилось марево недобрых намерений. Отстроиться от этого ощущения Роман не мог. Что–то готовилось. А он мог только в общих чертах предполагать – что именно.