Сквозь распахнутую в конце коридора дверь были видны ещё двое парней в сером, а за ними стремительно шагал Клод Гловитц.

Путь был перекрыт. Бежать было некуда.

И тогда Роман принял единственное оставшееся решение: активировать В–портал и попробовать убраться из дома Гловитца всем вместе. Он не знал, сможет ли вынести телепортатор сразу троих, но выбирать было не из чего.

Гловитц торжествующе вскинул над головой кулак.

Роман вспыхнул , отбивая новую пси–атаку, и почувствовал, что падает в бездну…

Он хотел отказаться от поездки в Нижний Новгород, предложенной Олегом Харитоновичем, но Шехерезада уговорила мужа поехать, пообещав присоединиться к нему в субботу, и Афанасий скрепя сердце согласился.

Вместе с ним поехали и двое экстрасенсов из старой команды: Крист и Зяблик, — хотя предстоящая работа, одобренная Войновичем официально как «мониторинг психосоциального положения шоу–бизнеса в крупных городах России», и не была связана на первый взгляд с экстрасенсорными исследованиями. Однако только на первый. Уже перед отправкой группы Георгий Евсеевич вызвал Вьюгина к себе и сообщил, что с нынешней минуты тот входит в состав подразделения оперативной стабилизации (ПОСТ) пока как рядовой член и сможет участвовать в любых разрабатываемых группой ПОСТ операциях, призванных нейтрализовать наиболее наглые проекты Поводырей. В том числе такие, как смена парадигм на показах мод и конкурсах красоты, участниками и победителями которых всё чаще становились люди с рептилоидным строением тел.

Афанасий оживился. В принципе, он знал о положении дел в сфере культурных движений России от Олега Харитоновича, да и сам принимал участие в разработке контрмероприятий, направленных на аннигиляцию негативных идеологий «пастухов». Но одно дело — программирование идеологем, другое — проведение их в жизнь. Теперь же ему предложили подключиться к одному из важнейших мероприятий ПОСТ и ценить масштаб воздействия Поводырей на земной социум через институты «независимой реализации прав человека на отдых и образ жизни», неуклонно опускающие общество в пучину деградации, до уровня обезьяны.

— Образование они уже сломали, на очереди — мораль, — сказал Олег Харитонович, провожая Вьюгина в путь. — Поводырская политика логично и закономерно проводит пересмотр прошлых норм добра и зла. Счастье по их понятиям — это когда приятно, остальное не имеет значения. Вам наступили на любимую мозоль? Вам плохо от нарастающего шума? Но это же вы говорите! А чем ваш голос весомее моего? Мне хорошо, когда вам плохо, но мы все равны.