привлекшего к себе внимание Джонатана. Следовало во что бы то ни стало не дать ему подойти к дознавателю, который был не в состоянии защититься.

— Почему вы вдруг вспомнили обо мне? — я попыталась отдалить минуту боя, хотя понимала, что он уже неизбежен.

— П…признаюсь, я уже думал подарить тебе жизнь. Проснулась жалость. Н…наверное, возраст стал брать свое. Но тут снова объявился этот мерзавец. П…потом еще и женился на тебе, чтобы ты сняла с него проклятие, и он продолжил жить как ни в чем не бывало. Все опять вернулось на круги своя: Т…Тонли, проклятие, артефакт, потомственный дар… Пора с этим все-таки покончить, разомкнуть круг. Никому нельзя ничего доверить. Ни Хотддженсу, ни Росманам. Все самому приходится делать."

"Мужчина сделал шаг вперед, намереваясь подойти к Ламиру. но я преградила ему дорогу. На лице недруга появилась ухмылка.

— Вы прикрываетесь благими намерениями, а сами творите самосуд. Убиваете ни в чем неповинных людей. Вы во стократ хуже Аарона! Вам нравится убивать, нравится чувствовать себя всесильным. Решать, кому жить, а кому умереть. Признайтесь, вы упивались мучениями моей матери. Вы подобно кукловоду играли с ней, — я намеренно выводила его из себя, чтобы он первым нанес удар.

Джонатан попался на мою уловку. Но первый огненный шар полетел в дознавателя. Видимо, злодей видел в нем более серьезного противника, нежели во мне, несмотря на состояние Ламира. Предположения, что преступник может быть неосведомлен относительно моей магии, подтвердились. Я просчитала в уме подобный вариант развития событий, поэтому накрыла щитом и любимого мага. Правая бровь мужчины сильно взлетела вверх, когда немаленький файербол растворился, соприкоснувшись с выставленным барьером. Однако его удивление длилось недолго. Вскоре оно сменилось презрением. Похоже, Джонатан понял, что его план начал проваливаться.

Глава 56

— Отдай артефакт, и я о…оставлю тебя в живых, — проговорил Солтанс после затянувшегося молчания.

Как можно было поверить человеку, сотворившему столько зла: убившему мою маму, бабушку, пытавшемуся сжить со свету Ламира, охотившемуся за мной последние семь месяцев, тому, кто собирался принести еще много горя другим, ни в чем неповинным людям? Ведь иначе зачем ему артефакт? А вдруг он только прикрывается «благими» деяниями, а сам попросту хочет завладеть зеркалом и стать еще более могущественным магом? Если Джонатан вымещал злобу за смерть брата, неужели за тридцать семь лет он не смог добраться до Аарона или Ламира? Почему Солтанс убил именно бабушку и маму? С каждой секундой подозрение, что все дело в артефакте, а не в мести, усиливалось.

— А если у меня его нет? — мой голос не дрогнул, щеки даже не покраснели, чему была безмерно рада.