— Я — целитель.

— В первую очередь вы — мужчина!

— Независимо от вашего или моего желания мне придется вас осмотреть. И советую вам не сопротивляться. Заклинания, конечно, хороши, но после них все тело кажется чужим, — он приблизился ко мне и вытер мокрые дорожки от слез сперва с одной щеки, а после и с другой, как маленькому ребенку. От его прикосновений в груди все содрогнулось.

— Уж лучше бы я ничего не чувствовала, — проговорила я надломившимся голосом.

— Ну что вы. Не стоит так убиваться. Вы все равно ничего не измените, а сделаете себе только хуже.

— Вы можете солгать ему, — я схватилась за очередную возможность изменить свою участь.

— Чтобы меня лишили диплома, если все окажется не так, как вы говорите? Да и лира Тэйлана будет свидетелем. Думаете, она не заметит, что я пренебрег указаниями лэра Хотдженса?

— Вы боитесь гнева моего будущего мужа или моего отчима?

— И того и другого. Это не займет много времени. Думаю, столь красивое платье лучше снять. Я позову служанку, чтобы она помогла вам переодеться.

— Скажите, вы знаете, кто мой жених? — бросила целителю вслед, когда он взялся за дверную ручку.

— Нет. Можете верить, можете не верить, но я правда не знаю, — в его голосе послышалось сочувствие, и мужчина вышел.

Эту процедуру в пансионе я проходила не единожды. Конечно же, она не была смертельной, но под пристальным взором Тэйланы, запретившей даже поставить ширму, да еще и проводившаяся мужчиной, оказалась весьма унизительной. Я искусала все губы в кровь. Едва они ушли, уткнулась лицом в подушку и заплакала. Я не позволила себе этого в присутствии мачехи, даже когда она неторопливо покидала комнату, мерзко и ехидно улыбаясь.

На улице уже смеркалось, когда впервые после столь ужасного поступка отчима ко мне постучалась служанка, чтобы уложить в саквояж мои скромные пожитки. А что у меня было? Всего-то дорожное платье, несколько великодушно предоставленных Тэйланой нарядов, ридикюль, пара ботиночек, любимый потрепанный томик любовного романа да кулон, переданный мне мамой за несколько дней до своей смерти."

"Ужин принесли прямо в покои. Видимо, никто не желал лицезреть меня за столом. Скорее всего, думали, что я устрою скандал. Неужели Хотдженсы и впрямь решили, что я опущусь столь низко, как они?

Я лежала в постели и перелистывала страницу за страницей так понравившегося мне романа. Едва дошла до момента побега героини из родительского дома, когда ее решили выдать замуж за нелюбимого, закрыла книгу и призадумалась. Пусть я никого и не любила, но ситуация с замужеством слишком нервировала. Да и в добродетель отчима, по воле которого мне довелось испытать столько горя, уже не верила.