Голос также остался абсолютно ровным:

— По личному. Мы не отнимем у вас много времени.

— Вы весьма некстати. Сегодня день рождения у сына. У меня много гостей. Приходите завтра! — он едва не захлопнул дверь перед нашим носом, но дознаватель успел подставить ногу.

— Мы проделали долгий путь и не планируем задерживаться в Холденвиле. Думаю, десять-пятнадцать минут вашего отсутствия никто не заметит, — тон Ламира заметно изменился: из него исчезла учтивость и появились требовательные нотки.

— Хорошо. Но я буду разговаривать лишь с вами. Ваша спутница пусть подождет нас в гостиной, — мужчина не дождался ответа и удалился вглубь дома.

Конечно, на радушный прием я не рассчитывала, но это переходило все границы. Однако сейчас не в моих интересах было высказывать свое недовольство его поведением. Тонли пропустил меня вперед и вошел следом. В холле дядя указал жестом руки на приоткрытую дверь и через мгновение скрылся за противоположной. На лице Ламира отразилось сочувствие, но вскоре и он исчез из виду.

Я решительно переступила порог небольшой комнаты, в которой давно не мешало бы сделать ремонт, и подошла к окну.

Из-за негодования, переполнявшего сердце, все равно бы сейчас не усидела на одном месте. В доме царило веселье. Отовсюду доносились шутки, детский смех и отдавались болью в груди. Меня не ждали здесь как восемнадцать лет назад, так и теперь.

Неожиданно я почувствовала на себе тяжелый взгляд. Стоило обернуться, как встретилась с холодными слегка запавшими бледно-голубыми глазами. Вероятно, они выцвели от возраста. Однако в них было столько ненависти, что я поразилась ее силе. Посреди комнаты стоял невысокий сухопарый старик лет семидесяти с седой реденькой бородкой.

На его широком лбу над кустистыми бровями залегли глубокие морщины. В нем все вызывало неприязнь. Особенно длинные костлявые руки, обтянутые почти прозрачной кожей, под которой отчетливо виднелись синие вены.

Мгновение, показавшееся вечностью, он пристально всматривался в мое лицо, а затем уселся на прохудившийся диванчик и скрипучим голосом заговорил:

— Твоя мать постоянно вела себя самым недостойным образом, и ты от нее, похоже, недалеко ушла. Это ж какую наглость нужно иметь, чтобы заявиться в чужой дом без приглашения!

Казалось, еще немного — и старик испепелит меня яростным взглядом.

Его презрение пошатнуло мое равновесие, однако всего на миг.

— Почему, нэр Теланий, вы со мной столь неучтивы?

— Думала, я стану перед тобой раскланиваться? — он противно рассмеялся, чем усилил мое отвращение к нему. — Надела модные тряпки и решила, что скроешь тем самым свою истинную натуру. Точно не от меня, — с каждой секундой мне все больше казалось, что дед не в себе.