Я бы могла протянуть к нему руки, обхватить за крепкую загорелую шею… Обнять и никогда не отпускать. Вот бы сейчас эта дурацкая Алиска в подпол провалилась. Ведь все только стало налаживаться! Мы даже ночевали на одном топчане. Одну ночь. На следующую Богдан уже по-джентльменски перебрался на кухню, постелив себе на полу. Чтоб мы не теснились. Да, теперь топчан принадлежал мне одной. И пружина в лопатку не упиралась. Я могла развалиться, как хочу. Хоть звездочкой. Но это одиночество не приносило мне никакой радости.

Дождь, судя по всему, совсем прекратился. Только стучал, и уже тишина.

Такая, что я слышу, как сердце гулко толкается в моей груди.

– Пойду, наверное, – наконец ответил Богдан. – Чем еще заниматься в этой дыре? А ты?

Я растерянно пожала плечами. А дальше наш разговор принял совсем иной оборот.

– Так, значит, ты злишься из-за того, что мы тут застряли? – решил вдруг уточнить Волков.

– Ну, а из-за чего еще?

– Думал, из-за Алисы.

– Мне на нее по фигу.

– Влюбилась в меня и теперь ревнуешь.

– Ой, Волков, я тебя умоляю! Все-то в него влюбляться должны… Корону поправь.

– А этот твой… Ринат. С ним, если что, пойдешь?

– Ну, не с тобой же! Все сандалии оттопчешь.

Они у меня после всех приключений и так не в лучшем виде.

– Я вообще-то был королем выпускного бала. И танцевал неплохо. Мне ленту дали.

– Поверь, тебе польстили.

Я и сама не заметила, как Богдан с каждой новой фразой оказывался все ближе ко мне.

– Не замечал никогда, что ты настолько язвительная, Михайлова, – наконец склонившись к моему лицу, полушепотом сказал он. – Хотя мы четыре года толком не общались. Может, к тебе это с возрастом пришло?

– Иногда я говорю и приятные вещи, – охрипшим от волнения голосом возразила я.

– Наверное, оглох от лая своей подружки…

Богдан хотел что-то сказать, но тут дверь с треском распахнулась, и в сени выглянула Алиса. От неожиданности мы с Волковым отпрянули друг от друга, а Богдан еще и спиной висевший на стене цинковый таз задел. Тот с грохотом упал и покатился по полу.

– Тук-тук, – растерянно проговорила Алиса, вглядываясь в темноту. – Хоть бы свет включили. Чем вы тут занимаетесь?

– Целуемся, неясно, что ли? – проворчала я, пятясь к выходу. Ногой пнула деревянную дверь, и в сени тут же проник дневной свет.

На улице было свежо после прошедшей грозы, а сердце мое по-прежнему громыхало, как гром. В голове застряли последние слова, которые я расслышала перед тем, как закрыла за собой дверь:

– В смысле, целуетесь? Я сразу поняла, что никакая она тебе не сестра…

Вымыв после обеда посуду, я уже хотела уйти во двор, чтобы позвонить маме, но тут на кухню выглянула Алиса.

– На дискотеку-то идешь? – дружелюбно спросила она.

После инцидента в сенях я некоторое время погуляла по деревне.