Пришлось мне прервать свои возмущения и скромно потупить взгляд.

Бла-бла-бла. Слишком долго читать. Я заблокировала экран. Оглядела пустую неприветливую территорию, припаркованные машины, черное низкое небо со звездами. В приоткрытую форточку проник свежий ночной воздух, который тут же перемешался с еле уловимым древесным запахом парфюма. Было непривычно тихо. Только где-то неподалеку трещал кузнечик.

– А мужик чего хотел? – спросила я, вглядываясь в темноту. «Леший» появился внезапно и точно так же внезапно исчез. Будто в ночном воздухе растворился.

– Я сам не понял. Закурить, может? Дурачок, видать, местный.

– Перепугал меня до смерти, – вздохнула я, снова оглядываясь. – И где же мы будем ночевать?

Богдан тоже осмотрел пустую парковку.

– Здесь? – ужаснулась я. – На улице?

– Почему на улице? – засмеялся Богдан. – В машине. Сиденья раскладываются, места много. Хотя помню, Витя как-то рассказывал, что ему мама молоко перед сном лет до шестнадцати грела. Тебе тоже?

Я смутилась. Этот насмешливый тон… Он по-прежнему считает меня избалованным ребенком, младшей сестрой своего лучшего друга.

Ах, ну разве в этом причина моего смущения? В гретом молоке? Разумеется, нет! В первый же вечер нашего совместного путешествия мне придется спать рядом с Богданом. Так близко… Тут же щеки обжег стыд. В моих фантазиях мы должны были останавливаться в классных придорожных гостиницах, и, как в просмотренных фильмах, просить на стойке ресепшена два одноместных номера. Или, на худой конец, один с раздельными кроватями. А тут…

– Ну что ты зависла, Михайлова? – вывел меня из задумчивости голос Богдана. – Обещаю, приставать не буду.

– Вот уж чего не хватало! – покраснела я. Хорошо, что в машине было темно и Богдан не мог этого заметить.

Места в «Тойоте» и правда оказалось предостаточно. Хорошо, что у Богдана такая просторная машина. И все-таки я постаралась максимально отодвинуться от Волкова. А его, казалось, вообще ничего не смущало. Развалился, как царь, и с блаженством закрыл глаза. Я слушала его дыхание и никак не могла уснуть. Думала о том мужике со спутавшейся бородой. Конечно, это не те условия, на которые я рассчитывала. Мы лежим в темноте и такой гробовой тишине, будто оказались на краю света. Рядом ни единой души, кроме нас и привязанного пса. Но если этот «леший» вернется?..

– Ты спишь? – шепнула я.

– Нет, – тоже шепотом ответил Богдан.

– Ты часто даришь девушкам цветы? – спросила я.

– К чему ты это? Опять про свою дрозофилу?

– Гипсофилу, – поправила я.

– Мне ни разу не дарили цветы.

– Какие твои годы, – сонным голосом отозвался Богдан.

В темном небе перемигивались звезды.