Дракон, впрочем, настроен был не столь дружелюбно как я, он зарычал, заворчал и пошёл на меня, причём пасть его утыканная зубами, чуть побольше мясницкого ножа, была приоткрыта и из неё валил дым и исходило свечение ничего хорошего не предвещавшего.

«О чём я только думал!!!» — но дальше разглагольствовать и предаваться рефлексии не было никакой возможности. Поэтому я стал лихорадочно искать выход, инстинкты требовали бежать, но это было бы самоубийством, немного адской драконьей отрыжки и от меня лишь угли и останутся.

Дракон меж тем приближался и раскрыл пасть. Я взмахнул рукой с факелом и крикнул одно из трёх валирийских слов, которые знал.

— Lykiri![3] Lykiri!…

Прибавив затем:

— Dohaeras![4]

На дракона это подействовало. Он замедлился и стал следить за факелом, как кошка за игрушкой. Только кошка не могла спалить целый город одним дыханием.

— Lykiri, Lykiri, Dohaeras, Lykiri… — повторял я, молясь лишь, чтобы не перепутать слова и не сказать, чего лишнего. Затем я замер на месте и стал стоять. Дракон довольно долго принюхивался, а каждый раз, когда он делал движение или начинал ворчать, я прощался с жизнью. Так или иначе, но время шло, но сколь монстр не изъявлял желания употребить или зажарить меня живьём, поэтому я решил сделать следующий шаг.

Я стал медленно сближаться с драконом. На каждое движение он отвечал рыком, но тогда я останавливался и говорил: «Dohaeras!» или «Lykiri!», вскоре мы с ним сблизились достаточно, чтобы мог коснуться ладонью вытянутой руки его морды, но тут дракон снова заворчал, не изъявляя желания так близко дружить. Ситуация показалась патовой. С одной стороны, я не мог уйти, так как не желал поворачиваться к дракону спиной, с другой он не давал мне до себя дотронуться, что свидетельствовало об отсутствии нужной степени взаимодействия. Оставалось лишь ждать, пока у чудовища кончится терпение и он просто мной закусит. Ситуацию спас, как ни странно, мой факел. Он просто погас, и я оказался с драконом в темноте. Я инстинктивно сделал шаг назад, и проклятая кость хрустнула под моим башмаком. Дракона зарычал и из его пасти снова полился свет и повеяло жаром.

— Lykiri! Dohaeras! Повинуйся, чтоб тебя! Кто это придумал, что только Таргариены могут летать на драконах!"

"Свет потух, а я, пользуясь темнотой стал двигаться вперёд. На миг я заметил, что — то большое, блестящее и влажное напротив своего лица. Это был драконий глаз. От волнения у меня заболел живот. Осторожно я коснулся шеи дракона. Шкура его была шершавой, сухой, и очень грубой. Таким образом я добрался до брюха, где наткнулся на нечто вроде упряжи. Дракон был осёдлан!

— Надеюсь, ты не сожрёшь меня! И не сбросишь… или чего ещё похуже!…

Нащупав нечто вроде стремени, я неуклюже полез наверх. Стараясь не злить змея.