До скрежета зубов, до моральной истерики и неконтролируемых импульсов. Одна лишь вера, что сейчас это пройдёт, не даёт мне сгореть в жаркой агонии.

—Я слышал, здесь недалеко есть озеро. Искупаться в силу погодных обстоятельств нам не удастся, — Усмехается и уголки моих губ приподнимаются вверх— но мы можем просто немного постоять, а потом уехать.

—Мне нравится — тихонько отвечаю, и машина тут же срывается с места.

—В «Эладжио» я пришла почти три года назад — подперев спиной капот машины не свожу взгляда с отражения луны в озере. — Было сложно влиться в коллектив, и плюсом, дочка часто болела, но выбора особо не было.

—Аня. Ей пять скоро исполнится, а я до сих пор не могу поверить. Казалось, что родилась только, а через два года уже в школу.

—Да, дети быстро растут — тяжело вздыхает, выпуская клубок пара — время вообще скоротечно. Не заметишь, как начнёт с мальчиками гулять.

—Боже упаси — из меня вырывается нервный смешок, когда я представляю, как моя маленькая принцесса станет взрослой девушкой. — Знаешь, порой хочется крикнуть: время— остановись! Не беги так быстро, я не успеваю уследить, как вырастает мой ребёнок.

Столько всего не терпится сделать, а не знаешь куда податься. Думаю, на рисование её и на атлетику записать, чтобы навыки и дисциплину вырабатывала. В будущем пригодится.

—Все эти кружки— это такая ерунда, которая не так важна, как банальная забота. Иногда просто нужно вовремя сказать люблю. Я бы сейчас всё отдал, чтобы это сказать, но не успел. — Невесело усмехается, а я смотрю на него в недоумении.

—Что ты имеешь ввиду? — спрашиваю, затаив дыхание. Он ещё ничего не сказал, но мне уже все это не нравится.

—Так — отмахивается и прячет руки в карманы джинс — ни о чем.

Подставив лицо прохладе, прикрываю на несколько секунд глаза. Он молчит и я не решаюсь больше ничего говорить. Вероятно, затронута запретная тема, которая выбила его из колеи

—Поехали уже — оттолкнувшись от машины, смотрит куда-то сквозь меня, а волосы треплет безумный ветер. — Работу завтра никто не отменял.

Открыв дверь, первый забирается внутрь, а я ещё около минуты стою, дыша свежим воздухом. Всю дорогу до дома меня не покидает чувство тревожности. Бейц притих, и только сжатые до белых костяшек пальцы дают понять, что он едва держится, чтобы не взорваться то ли от злости, то ли от отчаяния.

Понятно лишь одно, что он потерял близкого его сердцу человека. Ведь, когда говорят — не успел, имеют ввиду, что его уже нет. Ведь так?

Я не знаю, что творится у него на душе, но мне катастрофически хочется хоть немного ковырнуть вглубь. Я не знаю для чего мне это нужно и почему настолько важно, но хочется, чтобы мне доверяли. Хочется поддержать, ведь я не слепая, ему больно. А я здесь, я рядом и совсем не бездушная.