— Этот тоже хер знает где, я чё его из Ферганы повезу? Так любой может сказануть. Вон, типа Ферика спроси, он скажет. Поближе если нет никого, значит дурилка ты картонная, а не Бро.

— Поближе Абрам имеется, — хмыкаю я. — Остановись у автомата, позвоним, перетрём.

— Абрам? — переспрашивает передний пассажир и повернувшись ко мне высоко поднимает брови. — Это который Мамука Кутаисский?

— И чё, прям ты знаешь его? — растягивает он губы в улыбке. — Лично, да?

— Могу и тебя познакомить.

— Слышь, Хан, а этот Бро не тот пионэр, что с Абрамом на нашей поляне потоптаться решил?

— Так это мы неплохой улов взяли да? Ашотик нам, наверно, спасибо скажет, да? Так вот, значит, какой ты Бро.

Ну-ка, Хан, въ*би ему ещё разик.

Хан, вероятно, чувствует себя очень уязвлённым моим предупреждением и, чтобы утвердить своё доминирование, с удовольствием откликается на призыв переднего пассажира. Он снова замахивается, на этот раз так, чтобы удар оказался максимально сильным.

Но я не собираюсь испытывать на себе его мощь и срабатываю на опережение. Я выбрасываю кулак вправо и назад, как манэки-нэко, японский фарфоровый котик, который машет лапкой и приносит удачу.

Но я не котик, поэтому бью максимально хлёстко, резко и совершенно неожиданно, да ещё и мощно. Мощно, насколько возможно, конечно. Плечу очень больно, но нужно ведь возвращаться к прежним кондициям.

Удар приходится в нос. Раздаётся хруст и всхлип. Мне не нравится доставлять людям страдания, но иногда они просто не оставляют выбора. Некоторые по-другому не понимают.

Голова Хана запрокидывается, из носа появляется кровь и начинает пузыриться. Он хрипит, но сочувствия не вызывает.

— Э-э-э! — голосит передний. — Ты чухан, в натуре! Ты покойник, Бро! Ты покойник нах!!!

Он судорожно лезет под куртку и выхватывает… финку, здоровенную, как мачете. Ну, и что ты с ней сделаешь, дурак?

Машина сворачивает с проспекта Маркса на площадь Дзержинского. Железный Феликс возвышается над нами, как символ неотвратимости наказания. Прекрасно. Символично. И как раз вовремя.

— Держи руль! — кричу я и бью кулаком в затылок водителю.

Тот мгновенно вырубается и теряя связь с действительностью, прижимает газ. Чёрные глаза пассажира с финкой становятся неимоверно огромными и растерянными.

На лоб лезут. Он хлопает ресницами, не понимая, что можно предпринять.

— Руль!!! — ору я и тот, наконец, соображает, что теперь всё зависит только от него.

Он хватается левой рукой за руль и пытается выровнять машину, стремительно уходящую вперёд.

— Держитесь! — бросаю я Скударнову.

Чтобы не снести «москвичонок», несущийся впереди, наш новый водитель дёргает руль влево. Получается слишком резко, он не соизмеряет силу, он явно правша.