Мне твой сынуля генсековский в х*й не упёрся! Будь у тебя хоть всё политбюро в родстве, я тебя на кутак по полной напялю, б*я буду, ты вкуриваешь, говна кусок?

— Ловлю на слове, — нагло улыбаюсь я.

Мне прямо удовольствие доставляет его позлить. Понимаю, дело неблаговидное над ущербными глумиться, но больно уж соблазн велик. К тому же он ведь сам меня провоцирует, сам виноват.

— Ну, вы же только что сказали, кем будете… На букву «б».

Он сначала пытается осознать, а потом краснеет как кумач.

— Пошёл вон!!! — орёт он так, что содрогаются стены.

— Вы гляньте, что я там принёс-то, — поддразниваю я его и киваю на папку. — А то, может, и орать не надо. Вдруг там чистосердечное и вы все свои висяки сейчас же пристроите ко мне, многогрешному?

Он нервным нетерпеливым движением раскрывает папку и замирает. Берёт первую фотографию и внимательно читает. Откладывает её в сторону и берётся за следующую. Вся его горячечная гневливость вмиг исчезает, и он делается похожим на Мюллера, обдумывающего козни Штирлица.

С шумом распахивается дверь его кабинета и в неё влетает старший лейтенант с сержантом, а сзади за ними маячит Лариса Дружкина.

— Что? — спрашивает Печёнкин, отрываясь от бумаг.

— Товарищ генерал-майор, старший лейтенант Кукушкин по вашему приказанию прибыл!

— Зачем? — рассеянно спрашивает тот. — Иди, лейтенант, не нужно ничего. Дружкина, кофе мне принеси.

— И мне, — говорю я ему.

— И Брагину, — подтверждает он и снова углубляется в изучение материалов.

Повисает пауза и разыгрывается практически гоголевская немая сцена. Лариса и лейтенант с сержантом стоят, не понимая, что им делать

Печёнкин поднимает голову и с рассеянным видом оглядывает застывшую массовку. Он делает нетерпеливое движение рукой, мол идите уже и возвращается к изучению фотографий, не зря Платоныч не спал всю ночь.

— А эти зачем? — спрашивает Печёнкин и показывает фотки с охоты.

— Там на мне куртка, изъятая при обыске, а в руке ружьё. Куртка вся в пороховых газах, я же стрелял. Не по кабану, конечно, а по мишени. Меня товарищ Брежнев стрелять учил.

— Угу, — кивает Печёнкин. — Понятно. Баранов, да? Вот же сука беспринципная.

Он говорит спокойно, просто констатируя факт.

— Надо бы ему повышение какое-то. Он ведь сотрудник грамотный, может возглавить всю борьбу с хищениями в области. Такого спеца поискать ещё.

— Серьёзно? — миролюбиво спрашивает он. — А по рогам ему не надо? Возглавить он должен….

— Да, это я совершенно серьёзно, Глеб Антонович. Никаких шуток! Пожалуйста, не откажите в любезности. И ещё мне надо два два телефона «Алтай». В машину.

— Это всё практически невыполнимо, Брагин.

— Выполнимо, Глеб Антонович, ещё как выполнимо.