Он кивает и смахивает две пачки в ящик стола, а потом встаёт и выходит из кабинета. Примерно минут через сорок я захожу в комнату, выкрашенную серо-зелёной масляной краской. Окно, два стула, стол. Захожу и сажусь. Договорился с Шевцовым, что разговаривать будем наедине. С одним-то я справлюсь, если что. Вероятно.

Через некоторое время дверь открывается и в неё входит пожилой, битый жизнью зэк. Жилистый, крепкий, седой, отдалённо напоминающий Георгия Жжёнова. Он весь изъеден глубокими морщинами и отравлен годами проведёнными в местах скорби. Это читается на лице. У него большие сильные руки, как с плаката про рабочих и крестьян.

Да он и похож на крестьянина. Этакий вид сибирского мужика, бывалого и сидячего, какого обязательно увидишь в трамвае или на рынке, вальяжно прохаживающегося по рядам с беломориной в зубах. Основательного и серьёзного.

Он заходит и останавливается. Внимательно рассматривает меня, щурится и сжимает губы.

— Присаживайся, Константин Степанович, — говорю я.

— Кто такой? — спрашивает он.

Я молчу и смотрю на него, примерно так же, как и он на меня. Но положение неравное. Я сижу, он стоит. Как перед начальником. Замечая такой перекос не в свою пользу, старый зэк подходит к стулу и тоже садится.

— Не догадываешься? — спрашиваю я.

— Что мне догадываться, я тебя насквозь вижу. Говори, коль пришёл. Не я же к тебе, а ты ко мне пожаловал.

— Это как посмотреть, — пожимаю я плечами. — Может, и ты. Не сам, так прислал кого.

— Вот, значит, ты какой, — кивает он, вроде как не слушая, что я говорю. — Всё, как излагают за тебя. Дерзкий, борзый, фартовый. И глупый, наверное, раз смерти не боишься.

— А мне не слишком много говорили, но так я тебя и представлял.

— Думал, значит обо мне, раз представлял?

— Ну, а как не думать? Ты же мне загадки загадываешь, да такие, что я и разгадать не могу.

— Не пойму, о чём ты, — хмурится он. — Прямо скажи, коли есть, что.

— Могу и прямо, — соглашаюсь я. — Цвет сказал, что ты сход собираешь и заверил, что всё чётко будет, без подстав. Сказал, что ты гарантировал.

Туман никак не реагирует, внимательно слушая, что я говорю.

— А ты, — продолжаю я, — присылаешь киллера, чтобы меня завалить.

— Что ещё за киллер? — спрашивает он с нотами удивления.

— Мясник какой-то. Кто он не знаю пока. Но скоро узнаю, тебе весточку передам.

— Не надо передавать. Я не посылал никого и меня не колышет, кого ты там нашёл и где.

Интересное кино, неожиданно. Я полагал, что при прямом разговоре он не будет выворачиваться. И, опять же, если не он, то кто? Тот ведь именно от него привет передавал.

— Не я, — пожимает он плечами.

Врёт. Чую что, врёт.

— А мне откуда знать? Видать есть люди, кто на тебя зуб имеет. Одноногий, например.