— Во сколько?

— К семи, — усмехаюсь я. — Что за неоправданная ревность, дядя Гена?

— Так за вами глаз да глаз. Девка только из больницы, да перед этим муки душевные приняла, а ты её опять хочешь на страдания? Женись сначала, а потом будешь таскать по всяким Платонычам, я и слова не скажу. А пока только в моём присутствии, понял? Я и так тебе двести рублёв уступил.

— То есть, ночью в палате дежурить можно, а погулять без тебя ни-ни?

— Так, ты мне эти разговоры брось!

— Дядь Ген, да нам всем только лучше будет, если ты тоже пойдёшь. Давай, тогда в полседьмого как штык.

— Ну вот, то-то. А то ишь, без меня они попердели есть будут.

После Гены я бегу на фабрику. Сегодня у нас первая подпольная смена. Я захожу в комитет.

Долговязая, как пацан, с двумя неизменными хвостиками, она поднимает взгляд и смотрит поверх очков.

— О, Егор! Здравствуй.

— По-рабочему. У тебя как? Когда выпишут?

— Думаю, уже скоро, может на следующей неделе. Курганова уехала?

— Да, она в Москве уже. Звонила нам. Разместилась в общаге. Волнуется, боится, что не поступит. Говорит, там почти одни парни, все серьёзные, такие. Лучше бы ты меня отправил!

— Галя, — усмехаюсь я. — Как бы я здесь без тебя справился? Парня мы тебе найдём хорошего, ты не переживай, настоящего, крепкого, из наших, из сибиряков. А там кто? Теоретики-ботаники и все, как один, карьеристы. Им же не до тебя будет, им надо собой любоваться.

— Ой, да ну тебя, — хихикает Галя, — ботаники-карьеристы. А у нас зато девки одни.

— Я тобой займусь, пристрою в хорошие руки. Тебе какие парни нравятся?

— Так, Егор, всё, хватит.

— А что, ну-ка выпрямись, встань. Встань-встань, тебе говорю.

Она поднимается и смотрит на меня с видом, мол, ну, встала, доволен?

— Повернись. Давай-давай, поворачивайся. Эх, Галка, ты ж красотка, каких свет не видывал. Глаз не оторвать, так бы и смотрел на тебя.

— Ладно, пошёл я. Сначала к директору загляну, а потом тебе женихов искать. Давай только с причёской поэкспериментируем, поменяем имидж, а то что всё хвостики, да хвостики.

Я захожу к директору. Он весь на нервах, колотится бедняга. Приходится оказывать психологическую поддержку. Моя уверенность постепенно переходит на него и, как часто бывает, желание больших денег притупляет боязливость, лишь бы только не осторожность.

Моё присутствие при старте производства необязательно, вернее даже совершенно ненужно, не необходимо, да и зачем светиться лишний раз? Поэтому я ухожу и прибываю домой минут двадцать седьмого. Родители уже готовы, почти… Ещё необходимо добавить пару штрихов к макияжу. Отец немного ворчит, но подчиняется всеобщей необходимости.

Вообще, он не любитель тусовок, особенно возникших вот так внезапно, в авральном порядке.