Вроде всё нормально, только рука замотана.

— Порезалась, да! — раздаётся грубый и насмешливый голос. — Как же!

Я оборачиваюсь и вижу комендантшу, стоящую посреди прохода, уперев кулаки в свои крутые бока.

— Всё, отучилась коза твоя! Амба!

Я подхожу к ней ближе и говорю негромко:

— Мы можем поговорить?

— Не о чем говорить! Ничего не изменишь! Раньше надо было думать! Э! Куда⁈ Куда пошёл, стой тебе говорят!

Я шагаю мимо неё и, толкнув дверь, иду в коридор.

— Толик, вызывай милицию! — кричит комендантша.

— Я сам милиция, — говорю я. — Рассказывай, Марина Ивановна, что тут за сыр-бор у вас.

— Чего? Расскажу, сейчас, ага! Давай, двигай отсюда вместе со своей истеричкой.

— Рассказывай, Марина Ивановна, иначе ты сама отсюда двинешь и уже никуда не устроишься, только стеклотару принимать. У тебя что, чуйки совсем нет? Не понимаешь, что я проблемы не оставляю открытыми. И если ты сейчас станешь моей проблемой, я тебя закрою.

Она немного теряется от моего напора, но лишь на секундочку, не больше.

— Деньги не верну! — заявляет она. — Даже не надейся. А девку твою под исключение подведу.

— Пойдём к тебе в кабинет, — говорю я, — незачем на всю общагу про деньги орать, которые ты не вернёшь.

— Да ты докажи! — напрягается она.

— Где твоя кандейка, показывай. Я доказывать ничего не буду, не бойся. Мы поговорим просто. Вот эта?

Я киваю на дверь со стеклянной, замазанной краской табличкой «комендант». Марина молчит. Я тяну за ручку и, отворив дверь, захожу внутрь в тесную и душную казённую комнату с письменным столом, стулом и кроватью с панцирной сеткой.

— Слушаю тебя, Марина Ивановна, — говорю я, осматриваясь и присаживаюсь на стол. — Расскажи мне, что случилось. За деньги не бойся, оставишь себе в любом случае.

— Ты больно-то не командуй здесь, — немного сдувается она. — Случилось то, что твоя сиповка…

— Больше подобных слов при мне не произноси, пожалуйста.

— Чего⁈ — хмурится она. — Девка твоя напала на мою племянницу и избила. Вот и всё.

— При свидетелях напала?

— Посмотри на неё, что она сделала с моей…

— Посмотрю-посмотрю. Значит твоя швабра так Наталью допекла, что она ей врезала? Как-то не верится.

— Да кто ещё швабра! У меня всё записано. Я в ректорат…

— И то, что племянница одна в двухместном номере для аспирантов живёт? Не первый год уже. Написала в письме?

— А у меня уже свидетельские показания имеются. В шапку не соберёшь, мамаша. Я смотрю, общага для тебя, как личная собственность, да? Ну-ну, глупая ты женщина, даже не представляешь, сколько потеряла. Со мной дружить надо было, а ты со мной поссориться решила.

— А ты меня не пугай, пуганная! Мне терять нечего, так что…

— Всем есть, что терять. Так что бумажку свою в ректорат не посылай.