Пальцы Луизы энергично забегали по панели. Она кивнула, и ее руки вновь произнесли:

«Я не ошиблась. Щека была очень гладкой и мягкой».

— Похоже, она достаточно уверена, — пробормотал инспектор. — Спросите, не могла ли это быть щека ее единоутробного брата Конрада.

«Нет, не могла. Я уверена, что это была не мужская щека».

— Ладно, — вздохнул инспектор. — Мы вынуждены ей верить. Значит, это был не Конрад и не мужчина. Теперь нам остается искать женщину.

— Она, должно быть, надела туфли Конрада Хэттера, чтобы оставить ложный след, — заметил окружной прокурор. — Это означает, что порошок специально рассыпали на ковер. Убийца знал, что туфли оставят отпечатки, и что мы будем искать соответствующую им пару.

— Вы так думаете, мистер Бруно? — спросил Лейн.

Прокурор нахмурился.

— Нет, я не стараюсь выглядеть умником, — с беспокойством добавил актер. — Во всем этом есть нечто очень странное.

— Что тут странного? — осведомился Тамм. — Бруно все объяснил.

— К сожалению, далеко не все, инспектор. — Лейн манипулировал металлическими буквами Брайля, составляя вопрос:

«Не могла эта щека принадлежать вашей матери?»

«Нет, нет, нет! — сразу последовал протестующий ответ. — У мамы было морщинистое лицо, а щека была гладкой».

Лейн печально улыбнулся. Во всем, что сообщало это удивительное существо, ощущалась правда. Тамм мерил комнату слоновьими шагами, а Бруно выглядел задумчивым. Капитан Триветт, доктор Мерриэм и мисс Смит стояли неподвижно. Лицо Лейна стало решительным. Он снова составил слова:

«Подумайте как следует. Вы не помните что-нибудь еще?»

Прочитав вопрос, Луиза заколебалась и откинулась на спинку качалки. Ее голова раскачивалась из стороны в сторону, словно ловя ускользающее воспоминание.

— У нее что-то вертится в голове! — воскликнул Лейн, изучая пустое лицо. — Нужно только подтолкнуть ее!

— Но что именно? — откликнулся Тамм. — Мы узнали все, на что могли надеяться…

— Нет, — возразил Лейн. — Мы имеем дело со свидетелем, у которого атрофированы два из пяти чувств. Единственные контакты Луизы с внешним миром — вкус, осязание и обоняние. Любые реакции, которые могли возникнуть у свидетеля с помощью грех оставшихся чувств, — наши единственные ключи к разгадке.

— Я никогда не думал об этом с такой точки зрения, — задумчиво промолвил Бруно. — И она уже предоставила нам один ключ с помощью осязания. Возможно…

— Вот именно, мистер Бруно. Надеяться на ключ с помощью вкуса тщетно. Но обоняние — другое дело.