Я с остервенением принялся растирать посиневшую ладонь, чтобы поскорее вернуть нормальное кровообращение. Руку я уже совсем не чувствовал, даже пальцами пошевелить не мог. Через некоторое пошло покалывание, следом руку затопила горячая волна, наконец-то принёсшая с собой чувствительность, а самое главное — управляемость занемевшей конечности.

Я с удовольствием подвигал пальцами, сжимая и разжимая их время от времени. Ничего страшного, к счастью, не случилось — слушалась рука отлично!

— А это что ещё за хрень? — На тыльной стороне запястья я неожиданно обнаружил старенькую, выцветшую и довольно корявенькую татуировку-наколку, набитую явно неопытной рукой.

«Рома» — гласила неприглядная надпись. — Какой, нахрен, Рома? — изумленно воскликнул я, вглядываясь в синие буквы.

Меня, вообще-то, Виктором зовут. И я совсем не любитель подобного «нательного» творчества, отдающего лагерными понятиями. Хотя это это сейчас и стало модным. Столько тату-салонов в даже в моем небольшом городишке, что и не сосчитать. Вот только выбрав стезю учителя еще в советские времена, подобным «синим» украшениям места в школе абсолютно не было.

Но кроме наколки я заметил и еще одно несоответствие — мои руки такими абсолютно не являлись! Нет, они были моими, и я ими вполне мог управлять, но я прекрасно помнил свои крепкие мозолистые ладони, и кулаки с костяшками, «набитыми» частыми упражнениями по рупашке.

А эти руки, которые я сейчас держал перед глазами, были слабыми, с узкими ладонями и длинными хилыми пальцами, больше подошедшими какому-нибудь музыканту — пианисту или скрипачу. И кожа на костяшках была «чистой» без грубых мозолей.

— Что за дела? — Я подскочил на ноги и метнулся к зеркалу, занавешенному каким-то покрывалом.

Резко сдернув тряпку с зеркальной поверхности я с изумлением уставился на бледную физиономию худющего «безусого» паренька, лет, от силы, двадцати — двадцати пяти, с блестящими глазами, отдающими болотной зеленцой. Тогда, как у меня они всю жизнь были темно-карими.

Я взмахнул рукой, отражение послушно повторило мой жест. Да, в зеркале отражался именно я, но, самое смешное, что я им никогда не был. Это не моё тело! Даже, если бы я неожиданно помолодел, то все-равно бы не стал похож на этого паренька, пялющегося на меня из зазеркалья.

Но если это не я, тогда кто я? И куда подевалось моё родное тело?

[1] Фельдграу (нем. feldgrau, серо-полевой) — основной цвет полевой формы германской армии с 1907-го и, в основном, до 1945-го года. Фельдграу представляет собой спектр оттенков цветов от серого до коричневого. В классическом понимании фельдграу — серый цвет с преобладанием зелёного пигмента, что справедливо для времён Второй мировой, но может отличаться для иных периодов истории вооружённых сил Германии.