Мы пожали друг другу руки, и я спросил:

— Можно бинокль, товарищ политрук? Хочу оценить, насколько далеко зашел процесс…

— Судя по отвратной вони, — вновь хихикнул дед Маркей, — процесс идёт как надо! Никто из ерманцев на ноги подняться не может! Давайте ужо начнём, что ль? Избавим бедолаг от мучительных страданий! — толкнул воодушевляющую речь старичок.

— Сейчас-сейчас… — произнес я, припадая к окулярам бинокля, переданного политруком.

На первый взгляд, КПП, перегораживающее центральный въезд в Тарасовку, выглядело пустынным и брошенным — ни одной живой души. Но это лишь на первый…

Стоило немного сместить направление взгляда, как я тут же заметил торчащую из кустов белобрысую стриженную макушку. А мой «неожиданно прорезавшийся» ночью слух зафиксировал весьма немузыкальные звуки, доносящиеся оттуда же. Еще немного поводив биноклем, я засек еще одного горе оккупанта, засевшего со спущенными штанами немного поодаль от первого. Его белоснежная задница просвечивала сквозь редкую зеленую поросль.

Остальные скрылись более тщательно, обнаружить их я так и не сумел. Но это и не суть — моё проклятие действовало, и была, пусть и маленькая, но победа! Первый шажок к обретению настоящего колдовского могущества. Вот тогда-то я и смогу кошмарить этих утырков совсем не по-детски.

Однако, кое-что меня немного смущало. По всем расчетам колдовство еще не должно было дойти до настолько активной фазы. Мамаша говорила, что даже самыми ураганными темпами проклятие будет развиваться не менее четырех-пяти часов. А еще даже трех не прошло.

К тому, отсюда надо вычесть время на приготовление и приём пищи личным составом. Сейчас оно от силы должно было отыграться на пухлом поваре — пациент ноль, которого я проклял первым. Но, судя по открывшейся мне картинке — проклятие развивалось куда быстрее.

— Когда сменился патруль? — поинтересовался я, не отрывая глаз от бинокля.

— При мне смены караула не было, — сообщил политрук, взглянув на часы. — Где-то с полтора часа назад привезли завтрак, а спустя час — час пятнадцать все эти гады разбежались вприпрыжку по кустам. Иногда кто-нибудь из них возвращался, подтягивая штаны, но почти тут же убегал обратно.

— Значит, где-то час… — задумчиво произнес я, теребя в руках потертый ремешок бинокля.

Остальные фрицы должны были принять пищу еще раньше, чем караульные. Ведь им её надо было еще и подвезти. Похоже, что действительно пора начинать, пока эпидемия «червлёной дрисни» не перебросилось на гражданское население.

— Ну, чего там, малой? — Дед нетерпеливо теребил приклад своей снайперки. — Пора? А?

— Маркей! — опять одёрнул его командир.