О! Даже и сейчас, по прошествии стольких лет помню чуть не наизусть! В архиереях я и сейчас, как сказал батюшка, ни в зуб ногой. Но все остальное как залетело в голову, так там и улеглось, чтобы «распаковаться» в нужный момент. Вот прям как сейчас.

Хотя православная церковь не располагала таким инквизиционным аппаратом, какой имела католическая церковь, но в борьбе с ересями она применяла настоящие инквизиционные методы расправы — розыск и допрос под пытками и другие способы «познания истины».

Церковь часто самостоятельно вела судебный процесс, добиваясь угодного ей приговора и наказания.

Православная церковь посылала на костры еретиков и ослушников собственной властью, светская же власть была лишь исполнительницей её требований и приговоров.

Церковь располагала и специальными органами, созданными для расследования дел против религии и церкви — Приказом духовных дел, Приказом инквизиторских дел, Раскольнической и Новокрещенской конторами. В Духовном приказе рассматривались дела о богохульстве, еретичестве, волшебстве, святотатстве — вот прямо один в один мой случай.

Так же Приказ духовных дел наблюдал за «чистотой» православия, расправлялся с раскольниками и еретиками.

Приказ Инквизиторских дел вел следствие по этим делам — «интересным» и «безгласным», что бы это ни значило. Я вот прямо так и запомнил. В распоряжении Приказа инквизиторских дел были свои подьячие, своя охрана и даже собственная тюрьма. С организацией духовных консисторий в середине 18-го века дела о религиозных преступлениях перешли в их ведение, чем я, собственно, и попенял батюшке.

Поп изумленно крякнул:

— Надо же, а тебе откуда об этом знать?

— А вот! — Я довольно развел руками — хоть чем-то, но удалось-таки уесть попа.

— Да, официально Инквизиторский приказ закрыли в 1744-ом году, — не стал спорить со мной иеромонах. — Но для особо важных дел оставили небольшую структуру…

— Так Степанида, выходит, особо важной птицей у вас считалась?

— А ты как хотел? — усмехнулся Евлампий. — Ведьм выше второго-третьего чина на Руси-матушке по пальцам можно пересчитать. И за каждой пригляд особый нужон! Только вы, карбонарии, со своей революцией таких дел наворочали, что еще век за вами разгребать будем! Церкви порушили, верных служителей Господа по тюрьмам и лагерям разогнали… Предали святые заповеди, Господом завещанные! То-то мерзота адская сразу голову подняла… К-хм… — неожиданно сбился Евлампий со своей «пламенной речи», сообразив, что он свои лозунги именно «мерзоте адской» и толкает.

— Подавились, никак, батюшка? — «участливо» поинтересовался я.