А потом — быстрая, но мучительная смерть! Мало того, если «нулевой пациент[3]» за это время имел контакт с какой-нибудь пищей, инфицироваться могут все, кто её опрометчиво принял…

— А вот это просто отлично! — Пришла в мою голову мысль, кого же выбрать объектом воздействия проклятия. — Надо обязательно забежать к фрицам на кухню! А «на сторону» инфекция не уйдет? Не хотелось бы всю деревню заразить?

— Не должна, — заверила меня мамашка. — Местные не сильно-то с фашистами общаются. Только полицаи…

— А этих уродов и не жалко! — жестко произнес я. — Как бы так постараться, чтобы они со своими близкими не контачили?

— Так может это… партизан к диверсии подключить? — неожиданно подала здравую мысль девчушка.

— Я мигом в отряд слетаю — дорога известная. Если узнают, что гарнизон в Тарасовке будет небоеспособен — обязательно подтянутся! Грех таким моментом не воспользоваться.

— А, пожалуй, неплохая мысль! — одобрил я. — Само главное, чтобы они распространение инфекции не допустили! И сами не вляпались!

— Я объясню, что и как делать, — подключилась Глафира Митрофановна.

— Отлично! — На рабочем столе рядом с микроскопом я заметил старенькие наручные часы на потертом кожаном ремешке и секундомер.

Секундомер меня не заинтересовал, а вот от часов я бы не отказался. — Не одолжите часы? — спросил я мамашу. — С возвратом, пока собственными не разживусь.

Она скупо кивнула, и я тут же нацепил их на руку, предварительно послушав. Идут, родные! Я подкрутил головку завода, чтоб не остановились во время запланированной операции, и довольно поглядел на окружающих меня женщин.

— Мне пора. Прощаться не будем… И да, Акулина, — окликнул я девушку, в отряде никакой лишней информации обо мне! Ни слова! Ни кто я, ни где я… Можешь только сказать, что работал товарищ Чума, прибывший из самого Центра! И искать меня не надо, если что, я сам их найду.

Поняла, товарищ Красавина? Ты — мой единственный связной! Всё, — я еще раз бросил взгляд на часы, — пора.

— А ты не хочешь попробовать активировать печать? — неожиданно поинтересовалась Глафира Митрофановна. — От глупых осечек еще никто не застрахован.

— А вдруг у меня потом силы не хватит для её наполнения? — резонно возразил я.

— Так активированную печать можно удерживать несколько часов, — разъяснила мне Глафира Митрофановна.

— Ты в следующий раз нет спешил бы, хлопчик, а «документацию» внимательно прочитал, — укоризненно добавила она. — Веда и лета для чего тебе матерью оставлены?

— Вот вернусь — обязательно почитаю, — скормил я мамашке обещание.

Но я и без её советов хотел этим заняться «на досуге». А разведку необходимо было провести уже сегодня, поки фрицы не хватились пропавших полицаев, и не повысили бдительность. А так, глядишь, и прокатит тихой сапой моя диверсия.