Инноченцо принес вино, откупорил, налил мне две капли на пробу, пожирая глазами книгу. Я одобрил вино, он наполнил бокал.

— Девять книг, — произнес он, осторожно свинчивая со штопора пробку. — Девять книг о сексе. Мама миа!

— Да-да, — подтвердил я. — Хэвлок поработал добросовестно.

Инноченцо удалился, и я снова обратил взгляд на тексты Хэвлока, основательно и дотошно изучавшего нравы пылких сицилийцев. Откуда мне было знать, что мой пылкий сицилиец рассказывает официантам, что у мистера Даррелла есть девять томов о сексе — рекордная цифра для постояльцев любой гостиницы в мире.

Сия новость распространилась со скоростью степного пожара. Когда во второй половине дня я вернулся из очередного похода в магазины, сразу два швейцара поспешно открыли мне двери, а за стойкой, ослепительно улыбаясь, собрался целый цветник из прелестных регистраторш. Столь неожиданный энтузиазм слегка озадачил меня, однако мне не пришло в голову связать его с тем фактом, что в моем владении находились девять томов Хэвлока Эллиса. Поднявшись в свой номер, я заказал по телефону чай и лег на постель с книгой. Вскоре явился с моим заказом дежурный официант Гэвин, высокий, стройный молодой человек с изящным профилем, большими голубыми глазами и шапкой белокурых волос, напоминающих нечесаную гриву арабского скакуна.

— Добрый день, — сказал он, уставясь на мою книгу.

— Добрый день, Гэвин, — отозвался я. — Поставь чай на стол, если не трудно.

Он выполнил мою просьбу и остался стоять, глядя на меня.

— Да? — спросил я. — Тебе что-нибудь нужно?

— Это у вас та грязная книга?

— Грязная! — возмутился я. — Это Хэвлок Эллис, крупнейший специалист по психологии секса.

Грязная книга — скажешь тоже!

— Ну да, — настаивал Гэвин. — Я насчет секса.

— Секс, что бы ни думали англичане, отнюдь не грязный предмет, — резковато ответил я.

— Ну, понимаете… я знаю, что это не так, — уступил Гэвин. — Но, понимаете… я хотел сказать… все думают так, разве нет?

— К счастью, существует небольшое меньшинство, придерживающееся других взглядов, — возразил я. — Надеюсь, ты принадлежишь к этому меньшинству.

— О да. Я хотел сказать, что я всецело за секс, да. По-моему, так всякий волен делать, что хочет, в каком-то смысле.

Конечно, кроме того, что не положено… сами понимаете, например, одурманивать девушек и отправлять их в такие места, как Буэнос-Айрес…

— Верно, — серьезно согласился я. — В сексе тоже все должно быть честно.

Он прерывисто вздохнул, перебирая пальцами салфетку. Его явно мучила какая-то проблема.

— Ну и что там говорится? — спросил наконец Гэвин.

— Какой именно аспект тебя интересует?

— Как это понимать — аспект? — озадаченно справился он.