Один раз я все-таки потерял равновесие и чуть не свалился в прибой. К счастью, Зия успела оттащить меня от края. Еще через несколько шагов в меня с размаху врезался невесть откуда взявшийся демон с рыбьей головой и вцепился мне в ногу, надеясь спастись от губительного притяжения. Прежде чем я успел решить, стоит ему помогать или нет, он разжал хватку и исчез в волнах.

А хотите знать, что было самое ужасное? То, что часть меня готова была поддаться искушению и позволить Хаосу поглотить меня. Зачем бороться? Почему бы не покончить разом со всеми тревогами и страданиями? Что плохого, если некий Картер Кейн разлетится на миллиарды молекул?

В душе я понимал, что это не мои мысли.

Голос Апопа продолжал нашептывать в моей голове, искушая, как он уже делал раньше. Я изо всех сил сконцентрировался на сияющем белом обелиске – нашем маяке в буре Хаоса. Не знаю, была ли эта каменная игла в самом деле первым творением Маат, и как этот миф соотносился с теорией Большого взрыва или идеей о том, что Бог создал мир за семь дней, или любыми другими верованиями людей. Это не имело значения. Быть может, этот обелиск воплощал собой что-нибудь гораздо более значительное – такое, чего мой разум не мог вместить. В тот момент я просто знал, что этот обелиск означает Маат, и старался сосредоточиться на нем. А иначе я пропал.

Мы дошли до начала мола. Надежная каменная дамба под ногами вселяла уверенность, но она была узкой, и теперь притяжение Хаоса ощущалось с обеих сторон. Когда мы начали осторожно, мелкими шажками продвигаться вперед, мне вспомнились старые фотографии рабочих на строительстве нью-йоркских небоскребов: как они бесстрашно ходят по стальным балкам на высоте в шестьсот футов без всяких страховок.

Сейчас я чувствовал себя на месте этих строителей… только без их бесстрашия. Ветер мотал меня из стороны в сторону. Мол был шириной футов в десять, но мне все равно казалось, что я вот-вот потеряю равновесие и упаду в прибой. Я старался не смотреть вниз, где бурлили, разбиваясь о камни, красно-серые волны. Запах Хаоса – смесь озона, выхлопных газов и формалина – был до того силен, что я почти терял сознание.

– Еще чуть-чуть, – сказал Сатни.

Весь его силуэт утратил свою кажущуюся осязаемость и неравномерно мерцал. Демоническая маскировка Зии то пропадала, то возникала вновь. Я посмотрел на свои руки и увидел, что моя собственная маскировка тоже мерцает, грозя вот-вот исчезнуть. Не то чтобы мне жалко было расстаться со своим слегка вызывающим новым обликом, включая штопор вместо головы и мохнатые лиловые обезьяньи лапы, но я боялся, что разбушевавшийся ветер сорвет с меня иллюзию вместе с кожей.

Наконец мы добрались до обелиска.