С тех пор как из аномальных гор усиленно полезла всякая нечисть и немертвые, боевой факультет, где учились и некроманты, перестал пользоваться повышенной популярностью. Большинство студентов поступало туда добровольно-принудительно, лишь немногие по-настоящему самоотверженные личности или же глупые романтики шли учиться, чтобы защищать родину.

— А вы посчитайте: была свободна двадцать одна комната — их все отдали конкурсанткам на время отбора, решив не трогать жилые. Ваша протеже, Армероу, или подселяется к Эддл в триста двадцать третью или ищет другое жилье где-нибудь в городе.

Новость, что отбор будут проводить на территории студгородка, а не во дворце, меня оглушила. Я больше не спорила, размышляя, чем это грозит. Обычно отбор длился четырнадцать — двадцать дней. И все это время занятий в университете не будет?

Когда вышли от комендантши, я засыпала преподавателя вопросами и получила неприятные ответы.

Отбор проводят на территории университета из-за принцессы Фионы, которая тоже участвует в этом году и считает, что два масштабных мероприятия за короткое время — конкурс невест и ее собственная свадьба — дворец не переживет.

Из-за вздорной наследницы каникулы для первых-вторых курсов продлили, а старшим передвинули практику.

Я, наверное, единственная адептка, которая не получила извещение, потому что уехала из дома раньше. Другие ребята, которых я встречала на территории студгородка, жили здесь и во время каникул или же остались специально, чтобы помочь с проведением отбора. Помочь, естественно, за определенное вознаграждение.

В моей, как выяснилось в последнее время, авантюрной голове забрезжила идея тоже предложить свои услуги.

Увы, совмещать роль кандидатки в невесты и обязанности иллюзиониста невозможно, поэтому я быстро отказалась от нее.

— Элеяра, сохраняйте присутствие духа, — напоследок напутствовал господин Армероу. — Часто слухи бывают преувеличены и приукрашены, уж кому, как не вам, это известно. И кто знает, возможно, ваша открытость поможет найти общий язык с адепткой Эддл?

Я согласно кивала. А зачем спорить? Преподаватель ничего не вел у нее и не представлял, каким колючим характером наделила ее богиня Мать.

А вот я знала, какой противной бывала Мадлен.

После подъема на дребезжащем, натужно поднимающемся лифте дрожали ноги. Уж лучше бы я тащила чемодан и сумку с книгами по ступенькам, подумаешь, всего-то третий этаж… Как-нибудь бы долезла. Или в лучшем случае повстречала бы какого-нибудь адепта, который помог бы. Наверное, помог бы — беспомощный взгляд и стеснительный трепет ресниц Кристы, которые пробуждали в любом мужчине защитника, мне удавались через раз.