Никогда ранее не испытываемое удовольствие толкало на безрассудство — запустив пальцы в волосы кромешника, я чуть потянула, требуя иных поцелуев. Страсть туманила голову, превратила меня в жадину — хотелось еще и еще…

Издав звук, похожий на довольное рычание, Джаред впился в мои губы.

Целовал неистово, жадно, прижимая к себе так сильно, словно желал слиться воедино. И я разделяла его желание.

— Моя, — не спрашивая, а утверждая, объявил он и поцеловал, будто клеймя.

— Ваша, — выдохнула в ответ.

Рыкнув, Джаред слегка прикусил мою нижнюю губу, наказывая за официоз в такой момент.

Волнительно-острые ощущения…

Мне понравилось — и я нежно укусила его в ответ.

Произнеся что-то эмоциональное, но мне непонятное, он подхватил меня, устраивая так, чтобы я смогла обхватить ногами его бедра.

— Кхм-кхм! — кашлянули в сторонке голосом лорда Харна. — Взорвалась уже четвертая маглампа. Поэтесса решила, что из-за нее, и воодушевилась еще больше, боюсь, теперь она не покинет сцену.

Джаред застыл, тяжело дыша. Несколько мгновений удерживал меня на весу, не выпуская из объятий, затем медленно-медленно, так, чтобы я сползла по его телу, опустил на пол и снова крепко обнял.

Сумасшествие… Мы безудержно целовались при сотне свидетелей, пускай и разделяли нас декорации и тьма, призванная Джаредом.

Но жалела ли я об этом? Нет, ни капельки. Разве что смущение заставляло прятать лицо на плече у кромешника.

— Спускаемся в зал спокойно, — прошептал он, успокаивающе целуя меня в висок. — Никто ничего не видел и не слышал.

Одной рукой обнимая за талию, окутав вихрями тьмы, Джаред свел меня по ступеням вниз.

Все-таки мрак — замечательная штука, помогает маскироваться, уберегая от любопытных взглядов.

Лорд Харн вернулся на свой наблюдательный пост. Мы с Джаредом заняли свободные места в третьем ряду.

Я долго не могла успокоиться, выровнять дыхание, сердце стучало в груди как безумное. Справиться с заданием по возвращению самообладания нахально мешал кромешник — он гладил мою ладонь, выводя пальцами замысловатые узоры.

Спасло меня искусство — библиотекарь читала вполне приличные стихи, наполненные любовью к родине. Патриотка, оказывается.

— И напоследок я хочу поделиться с вами строками, которые бог вдохновения послал мне в минуту опасности.

 — Глаза девушки влажно заблестели. Выискав взглядом кого-то в полумраке, она добавила: — Этот чудесный мужчина спас невинных дев от подлых покровцев.

Поэтесса, не обращая внимания на оживившихся зрителей, закрыла глаза и принялась эмоционально декламировать:

Последнюю строчку она произнесла экзальтированно, воздев к потолку тонкие руки.

— Посвящается лорду Харну, — добавила томным голосом после краткой паузы.