Прошло, наверное, немало времени, прежде чем ему удалось выйти из глубокого оцепенения. Он сидел на полу, обхватив руками согнутые в коленях ноги, а спиной прижимался к стене так, словно отчаянно пытался в неё вжаться. На висках холодели медленно стекающие капли пота, а рубашка, подобно второй коже, намертво прилипла к влажному телу.

Влад медленно поднялся и подошёл к балкону. Обе двери были слегка приоткрыты, и с улицы веяло прохладой и ночной свежестью. Как во сне он осторожно прикрыл балконные двери, затем сел на край постели и безнадежно обхватил голову руками.

Когда небо на горизонте уже светлело, и по комнате ползли длинные тени, Влад всё ещё сидел в той же позе, уставившись в темноту.

Вдруг с улицы раздался слегка уловимый шум, и по ногам потянуло прохладой. Влад обернулся — Олеся неподвижно стояла в балконном проёме. Затем она медленно приблизилась, скользнула по нему равнодушным, будто невидящим взглядом, и рухнула на кровать как подкошенная.

Прошло около часа с того момента, как Олеся забылась глубоким сном, а он сидел рядом с ней на кровати и смотрел на её прекрасное умиротворённое во сне лицо.

Понимая, что скоро проснётся бабушка, Влад дотронулся до обнаженного плеча девушки и тихо позвал её по имени. С третьей попытки всё же удалось её разбудить.

Олеся со стоном села и посмотрела на него непонимающим взглядом. Затем она опустила голову, и её взгляд остановился на разорванной в клочья ночной рубашке. Олеся беззвучно ахнула, подняла на него глаза, полные отчаяния, и тихо заплакала.

Глеб лежал на травке и грелся под полуденным солнцем. Ночи стали короче, и уже отпала необходимость сражаться за тёплое местечко на канализационном люке.

Он наслаждался редким моментом в его собачьей жизни — состоянием тепла, покоя и почти забытого чувства сытости. Ему с утра здорово подфартило, в результате чего он стал счастливым обладателем наивкуснейших косточек.

Ранним утром он решил сходить в разведку на ближайшую помойку. Первым делом, как заправский шпион, он зорко обследовал местность и, не заметив ничего подозрительного, приблизился к заманчивым железным бакам. Тут-то он её и заметил. Женщина вышла из подъезда и направилась к помойке, неся в руке увесистый мусорный мешок.

Заметив его, она призывно помахала ему свободной рукой, подманивая к себе.

Глеб относился настороженно к подобным проявлениям двуногих: кто его знает, что у них на уме? Время, проведённое в собачьей шкуре, научило, что доброжелательное поведение человека далеко не всегда говорило о его хороших намерениях…

Подойдя к ней поближе и отчаянно виляя хвостом, он посмотрел на женщину, стараясь выглядеть как можно жалостливее. И тут же прибегнул к своему коронному номеру — сел перед ней на задние лапы.