Глеб по вечерам предпочитал фруктовый чай «Пиквик», кофе для него был напитком утренним, но в честь непозднего прихода жены он готов был пить любую взрывчатую смесь.

— Помнишь, я тебе рассказывала про бабку, соседку Шолохова по его последней квартире. Она тогда таких вещей наговорила — про школьницу, которая будто бы ходила к Антону Шолохову, сам понимаешь зачем. Я даже писать чуть не передумала!

— Ну и что? — спросил нетерпеливо Глеб. — Бабка оказалась душевнобольной?

— Нет, бабка — нормальная. А вот школьница оказалась совсем не школьницей. А заслуженной артисткой Нинелью Кривозубовой.

— Это к которой я тебя послал в Русский музей?

— Ну да! Только она не Нинель, а Ника Самофракийская!

— Да, одна фамилия лучше другой. Хотя Пушкин и Толстой — фамилии тоже так себе.

— Это у нее сценический псевдоним. И роль тоже такая — вечно юная девочка.

— То есть никаких извращений?

. — Знаешь, у меня просто праздник на душе. Хотя, с другой стороны, какие-то странные смерти, уголовщина — и все вокруг его имени.

— Не говоря о том, что сам герой убит, а труп его украден. Тот случай, когда поговорка «искусство требует жертв» приобретает слишком буквальный смысл.

— Знаешь, мне последние недели просто страшно становится. — Агния порылась в сумочке и вынула отполированную металлическую пластинку шириной с ладонь. — Пощупай, — предложила она мужу.

— Отличная полировка. Легированная сталь, хромованадиевый сплав. Тугоплавкий и очень прочный.

— Господи! Откуда ты все знаешь?! — изумилась Агния.

То, что муж свободно разговаривал на основных европейских языках, ее уже удивлять перестало. Хотя время от времени, рассказывая о жуткой истории их знакомства, она все-таки вставляла: «И такого человека под пытками заставляли признаться, что он — маньяк!»

— У меня же дядя был металлургом.

И меня чуть не увлек в свою область. Где ты ее подобрала? — Глеб еще раз взвесил на ладони пластинку.

— Я про нее и хочу сказать. У нас есть автор, доктор наук, приходит время от времени с разными идеями. Теперь у него крыша подвинулась на экстрасенсорике. Так вот, он сегодня пришел, выложил эти пластинки и давай рассказывать, как они могут спасти от чужой энергетики.

И из космоса.— от излучения черных дыр.

— Излучение черных дыр — очень интересно! — прервал Глеб ехидным замечанием. — Это все равно, что сияние темноты.

— Ну ты слушай. Он эти пластинки по пятьдесят долларов продавал! Сказал, что их заряжали все экстрасенсы и белые маги города. И, представляешь, мне вдруг так страшно стало, что я ее купила. Все, что у меня было, потратила и еще заняла.

— Бояться перестала?

— Не знаю, но стало как-то спокойнее. И все наши, глядя на меня, тоже стали покупать.