Однажды он заметил, что я едва могу идти, и когда после резкого приказа, все-таки показал ему следы от палок на спине и ребрах, Норе здорово влетело за чрезмерную заботу о пасынке. Она поклялась, что больше ни одного синяка не останется на моем теле. И не солгала. Теперь ее слуги били меня по ступням. Очень долго, розгами, оставляя кровавые следы и шрамы. Мучительная тупая боль, которую невозможно терпеть без криков, но за стоны меня тоже наказывали. Пока могли. Пока я не научился давать сдачи.

Сейчас они все меня боятся, не раз столкнувшись с монстром, которого сами породили за годы садистского, жестокого воспитания. Даже Али не вступает со мной в открытый конфликт. В глубине души он знает, что меня ничто и никто не остановит. Если мой любимый братец перегнет палку, я разорву его глотку зубами, не боясь ни людского суда, ни высшего.

Возвращаясь к Беа Мур, я могу сказать, что меня в ней привлекает. Нет, не красивое лицо. Красивыми лицами я наелся вдоволь. Она играет по моим правилам, беспрекословно выполняя приказы, и не обсуждая их. Принимает мою волю как высшую инстанцию. Беатрис несомненно умна, образована, обладает собственным мнением, но выражает его настолько тактично и ненавязчиво, что я крайне редко, но все-таки прислушиваюсь к ней. Однако, не смотря на мое расположение, один промах с ее стороны, и Беатрис перестанет для меня существовать, как и другие ее предшественницы. Никакие заслуги в прошлом не изменят моего решения, если оно будет принято. Никакой благодарности, жалости и сантиментов. Я умею только брать, ничего не отдавая взамен. Люди для меня — не более чем инструмент для выполнения моих желаний и требований. И если они сопротивляются, я роняю их на самое дно, а потом вычёркиваю из своей жизни. Не запоминая даже лиц и имен.

Но одно лицо и одно имя из моего прошлого я забыть не в силах.

Мелания Йонсен. Девушка с платиновыми волосами и аметистовым взглядом, полным ненависти и презрения. Ее долг все еще не уплачен.

А я не прощаю долгов. Никому и никогда.

Тем более, что история с этой сучкой, чуть не пустила под откос все мои амбициозные планы, испортив отношения с отцом. Шейх был крайне недоволен и разочарован историей с обвинением в изнасиловании, которую Джадир смог замять, пустив в ход связи и деньги. Отец всерьез подумывал о том, чтобы лишить меня доли в компании и управляющей должности в американском филиале. Я целый год изображал из себя пай мальчика, идеального сына, который сделал все возможное, чтобы отец заметил мои успехи и сменил гнев на милость. Мне пришлось наступить на горло своей гордости, самолюбию, своим принципам, и все из-за какой-то девки, которая решила, что я не достоин трахать ее. А теперь она будет умолять меня об этом.