Хватаюсь за перила, подтягиваюсь всем телом, и перекидываю ногу, глядя вниз. Лазурные волны, в которых отражается небо. Мне кажется я плачу, не понимая, что происходит в моей душе. Но мне не страшно.

— Дура, что ты делаешь! — слышу я ЕГО яростный оклик.

«— Ты умрешь за меня?

— Слишком просто. Будешь ли, будешь ли ты жить для меня?

— Осторожно, никогда не произноси эту клятву, не подумав. Страсть приводит к уступкам, а уступки к подчинению. Ты хочешь этого?

— Скажи это. Скажи это. Скажи это. Проси, проси, проси…

— О боже мой, как ты… как ты хороша».

Я едва сдерживаю себя, чтобы не взорваться и не отшлепать сумасшедшую маленькую сучку, которую толкаю перед собой по трапу наверх.

Она еще и сопротивляться вздумала, правильно просчитав шансы на то, что я буду после подобной выходки мягким и пушистым идиотом. Бормочет какие-то невнятные объяснения, хныкая, как ребенок и умоляя меня не сердиться. Не удержавшись, с мрачным наслаждением отвешиваю нехилый такой шлепок по ягодицам, обтянутым мокрым шёлком халата. Странно, что она, вообще, его не потеряла, пока так нелепо тонула. Мощное возбуждение, которое вызвали все наши кульбиты сначала в гостиной, потом в воде, не оставляет ей ни малейшего шанса… Додразнилась, сучка. Игры кончились. И даже незапланированное купание в прохладной воде не потушило мой пыл. Она разозлила меня. Сначала раздразнила, а потом разозлила…

Когда мы оказываемся на палубе под навесом, защищающим от прямых солнечных лучей, Мэл начинает мелко дрожать, глядя на меня, как испуганный маленький кролик. Не прокатит. Больше ты меня не одурачишь.

— Джаред, я не хотела, правда… — отрывисто бормочет она, стуча зубами и пятясь назад, пока не падает на полукруглый контрастный белый диван с черными подушками.

Уголки моих губ ползут вверх в циничной усмешке. Понимая двусмысленность своего положения, она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, в которых я вижу не только страх, но и покорность, понимание того, что я не отпущу ее, не дам снова сорваться с крючка.

— Пожалуйста, не надо… — отчаянно шепчет она, с мольбой качая головой. Мы все имеем право на последнее желание. Но не ты, Мэл. Хватит.

— Ты обещал, что ничего не будет, — делает она последнюю попытку и замолкает, наткнувшись на мой решительный горячий взгляд.

— Обещал, но ты сделала все, чтобы я передумал, — делаю шаг вперед, наклоняясь, бесцеремонно хватаю ее за плечи, буквально вытряхивая из мокрого шелкового халата. Едва сдерживаю нетерпеливый стон, глядя на покрытое мурашками обнаженное стройное тело. Она закрывается руками от моего жадного взгляда, забирается на диван и отползает к самой стенке, а там снова перила и море внизу… Предупредительно качаю головой, жестко глядя в глаза. Если снова сиганет, ей просто крышка.