И стала без нее боевая машина больше похожа на мирный трактор, только без кабины. Все затихло. Лишь изредка лопались патроны в горевшем танке.

Первой поднялась из укрытия Света Удальцова, за ней — Аня Шилина. Вадим сразу побежал к деревьям, где укрылись Наташа и Таня. Увидел их. Таня полулежала. Правое плечо у нее закрывал окровавленный бинт. Подняла на сержанта глаза. В них боль, страх.

— Тяжело? — спросил он Самсонову.

— В госпиталь надо, — ответила та. — Ключицу задело. — И, повернувшись к Тане, добавила: — Главное — пуля не застряла, прошла навылет.

Значит, быстро заживет.

— Все ясно, — сказал Лавров. — Ведите ее к Антонине Петровне в медпункт. — Подошел к Тане, помог ей подняться. — Ну что ж, побыстрее выздоравливай — и к нам. Мы тебя будем очень ждать. — Взял ее руку в свои. — Будь во всем счастлива, Танечка.

— Спасибо, спасибо за все, — сквозь стиснутые от боли зубы говорила она. — Только в отделение свое я вряд ли вернусь…

Подошли попрощаться с подругой Света, Аня и Марина. Лавров не стал мешать им. Еще раз кивнув Климановой, он направился к артиллеристам.

Капитан Кобахидзе стоял, склонив голову, около поваленной набок гаубицы.

Тут же, на траве, плечом к плечу лежали прикрытые плащ-палаткой сержант Генералов, рядовой Ловцов и еще один солдат — заряжающий.

— А ведь сдержал свое слово сержант, — тихо проговорил командир дивизиона, — отличного наводчика сделал из друга. Из гаубицы прямой наводкой далеко не каждый опытный артиллерист сумеет в танк попасть. А он попал…

Вадим смотрел на посеревшие лица побратимов и думал: «Вот они, боги войны. Оказывается, тоже не бессмертны. Жизнью своей выручили не только нас, снайперов…»

— Девушкам своим, — сказал капитан, — передайте большое спасибо.

Если бы не они, то фашисты могли прорваться к КП, медпункту и натворили бы там бог знает что. Я видел, у вас тоже горе. Потому вместе со спасибо передайте и наше сочувствие.

Вернулась Наташа, позвала к себе Лаврова.

— Ну, что сказала врач? — спросил он.

— Рана серьезная. Сейчас обработают и отправят в госпиталь.

— А потом что будет?

— Да ничего, — спокойно и даже вроде весело произнесла Наташа, — месяц-другой полежит в госпитале, а потом поедет на Алтай, домой к Аркадию.

Я читала письма его матери. Живет одна в селе. Свой дом, есть всякая живность. Очень просит невестушку, так она называет Таню, к себе. А ей, Тане, кроме и податься-то некуда. Одна она. Отец погиб на фронте. Есть мачеха, но такая, что лучше к ней не ездить. Думаю, что с Аркадием они будут счастливы. Лишь бы он жив остался.

Из штаба прибежал посыльный — шустрый круглолицый солдат, передал, чтобы снайпера двигались на Межциемс. Он уже взят нашими. Штаб тоже снимается.