Он наклонился, поцеловал ее в щеку и пошел на кухню.

– Руки помой! – крикнула мать ему вслед.

На кухне отец ставил на стол тарелку с супом, от которой тянулся густой горячий пар. Он заметил, что у отца мелко дрожат руки. Потом отец резал хлеб, грел котлеты и перекидывался с сыном фразами – обычный словесный пинг-понг, как всегда, с юмором.

Он жадно ел, вспомнив, что за день выпил только две чашки черного кофе. Потом отец, извиняясь, сказал:

– Я пойду к матери, посижу, а? Не возражаешь?

Сын, конечно же, не возражал.

Он с удовольствием съел суп, две котлеты и, вздохнув, бросив взгляд на свой уже вполне образовавшийся животик, положил себе в тарелку жареной картошки.

Поев, он с удовольствием выкурил сигарету, глядя в окно на темную улицу, потом поднялся, вымыл посуду и пошел по длинному коридору к родительской спальне. Дверь в нее была прикрыта. Он невольно притормозил, словно что-то почувствовав, и замер у двери, почему-то не решаясь ее открыть.

– Даже не думай, – услышал он.

Отец говорил тихо, но твердо, словно одновременно прося и требуя.

– Ты просто не имеешь права ни о чем плохом думать. Вспомни, что было в жизни.

И мы все преодолели, через все прошли. Ты же знаешь, почему. Только потому, что мы всегда были вместе. И сейчас все осилим. Ну ты же мне всегда верила! Даже когда я тебя сильно разочаровывал. А что сейчас изменилось? Ты мне перестала верить? – настаивал отец.

Мать, всхлипывая, что-то тихо отвечала ему, но сын не расслышал.

– И вообще, – продолжал спокойно и уверенно отец. – Все будет хорошо. По-другому и быть не может.

Он на минуту замолчал, а потом сын услышал:

– Ты вся моя жизнь, слышишь?! Вся моя жизнь. Без тебя нет ничего и не может быть. Без тебя просто нет меня.

Без тебя и нет, собственно, самой жизни.

Отец еще что-то говорил, но сын уже на цыпочках отступал в коридор. У двери он, кашлянув, хрипло крикнул:

– Мам, пап, я поел, все супер, как всегда.

Отец вышел в коридор.

– Ну что, будешь двигаться? – деловито спросил он.

– Да, только с мамой попрощаюсь.

Он зашел в комнату к матери.

– Все, мамуль, поехал, завтра рано вставать, как всегда, – произнес он скороговоркой. – И обязательно съешь арбуз, слышишь, мам? Ну не зря же я его тащил?!

Мать кивала и улыбалась.

Он поцеловал ее руку и вышел в коридор.

– В общем, бать, звони, если что. Ну давай, до связи. – Он обнял отца, вышел на лестничную клетку и вызвал лифт.

Потом сел в машину, завел мотор и долго курил, глядя прямо перед собой на влажную от дождя черную дорогу, на покачивающиеся тени уже почти облетевших деревьев, поблескивающих серыми мокрыми стволами, и молчал, курил и думал – так, ни о чем конкретном. Просто о жизни в целом. Но кажется, понял что-то очень важное. Важное для себя. Именно в тот обычный, урочный, ничем не примечательный вечер.