Намазываю масло на тост, укладываю сверху сыр, ем, смотря в окно. Меня немного отпускает. Не холодно, тревога и аритмия успокаиваются, остается только чувство давления на грудь.

– По твоему делу уже отбывают наказание. Тебе нечего бояться… Кроме меня. Но если ты будешь хорошей девочкой, я выпишу тебе амнистию, – снисходительно сообщает мне Белов.

– В смысле отбывают наказание? – отставляю еду на стол, теперь мне точно ничего не залезет. – Ты хочешь сказать, что кто-то сидит в тюрьме за то, что сделала я? – снова охватывает ужасом. Мало того, что я убила человека, я еще и посадила невинного.

Сглатываю. Я никогда не искуплю эти грехи. Моя карма разрушена, в следующей жизни я буду это все отрабатывать. Не знаю, как мне вообще жить сейчас с этим грузом. Ой, мамочки. Хочется в петлю, чтобы, наконец, снять этот груз.

– А как ты хотела, Лиса? Думала, все так просто? – немного повышая тон, спрашивает Белов. – Я не могильщик, чтобы прятать трупы. И наследила ты знатно, не замажешь ничем.

Мне всегда было непонятно, зачем Белов это сделал для меня? Да, находясь в шоке, я ничего не соображала и просила о помощи.

Но его помощь непосильна, он тоже разделил мой грех. Не настолько я ему ценна, чтобы ради мнимого спектакля так подставляться и рушить карьеру.

* * *Домой мы едем в полной тишине. Я настолько эмоционально разбита, что нет сил даже думать. Смотрю на дорогу, обнимая себя руками и рассматривая мелькающие пейзажи. И ведь я не лучше Белова. Прежде чем его ненавидеть и осуждать, нужно было заглянуть внутрь себя. Там непроглядная чернота.

– Ты не понял. Я хочу к себе домой, – сообщаю Белову, как только понимаю, что мы сворачиваем в сторону коттеджного посёлка.

 – Мне нужно побыть хотя бы один день на своей территории. Пожалуйста, – искренне прошу его я.

– Хорошо, – на удивление соглашается Родион, разворачиваясь. – Я даю тебе два дня.

– Спасибо. Можно отвезти меня к маме?

Белов молча кивает.

Сколько бы нам ни было лет, в самые трудные, порой невыносимые моменты мы хотим к маме. Она ничем мне не поможет. Она даже не узнает, что именно меня гложет, но мне станет легче рядом с ней.

Белов тормозит возле маминого дома, но двери не снимает с блокировки. Поворачиваюсь к нему, задавая немой вопрос.

– Он рецидивист, первая ходка за нанесение тяжких телесных и изнасилование девушки. Вторая – за двойное убийство сожительницы и ее матери. Поверь, еще один труп для него ничего решит, – сообщает мне Родион.

Киваю, но от этого не легче. Блок с двери снимается, и я выхожу. Белов выходит следом и помогает вытащить мои сумки.

– Два дня. Не грузись, Лиса, пока ты под моей опекой, тебе ничего не грозит.

– Кроме тебя, – нервно усмехаюсь.

– Кроме меня, – язвительно усмехается, садится в машину и уезжает.