Это будет хардкор, – голос у него хриплый, вибрирующий, нетерпеливый, словно тоже задыхается, хотя на вид Белов вполне спокоен и расслаблен. Он отпивает воды и просто внимательно осматривает меня, склоняя голову. – Знаешь, Лена, я оторвал бы тебе язык, но, боюсь, он нам еще пригодится, – звучит двусмысленно, и Белов это понимает.

– Так ты сам настоял на нашем браке. Отпусти меня, и в твою жизнь вернется спокойствие. С Юлией, я полагаю, сам справишься, – дерзко отвечаю я, с вызовом заглядывая в его глаза. Надо признать, я окончательно свихнулась, мне нравится дергать этого хищника за усы.

– Кстати, о Юлии, – Белов ставит стакан на стол и идет ко мне. Хватает за скулы, сжимает, вынуждая смотреть в глаза.

– Болтая всякую чушь, включай немного голову, – вкрадчиво произносит он. – Тебе весело, а завтра о моих специфических вкусах в постели будет знать полгорода. Такая информация бьет по моей репутации. Меня могут снять с должности только потому, что твой пьяный язык решил намелить очередную чушь, – рычит мне в лицо. – А этого я тебе не прощу, Лиса!

Сглатываю. Он вполне серьезно. Я не права. Поэтому закрываю рот, не парируя.

– Думай, о чем говоришь! Ясно?!

Киваю. Глаза у него тёмные-темные. Но где-то в глубине отражаюсь я. Завораживает. Отпускает мое лицо, поднимает взгляд наверх, к моим рукам.

– Кольцо… – выдыхает. – Так сложно его надеть?

Сложно. Мне очень сложно. Это что-то подсознательное. Внутреннее сопротивление. Не могу. Понимаю, что это ничего не значит. Белов прекрасно носит металл на безымянном пальце. А я не могу, словно если надену его кольцо, то продам душу.

Сжимаю губы, отворачиваясь. Не хочу отвечать на этот вопрос.

– И, конечно же, твоя дерзость, перепалки, желание все сделать всем наперекор и претензии.

Что с этим делать?

– Нет никаких претензий.

– А мне показалось, есть. Претензия о связи с Юлией.

– Это не претензия, а констатация факта.

– Все-таки ревность. Мне не показалось, – усмехается Родион.

– Нет никакой ревности! – начинаю злиться. Дёргаю руками. – Отпусти меня немедленно! Я хочу домой.

Накрывает истерикой, наверное, потому что не хочу слышать правду. Я словно падаю в своих же глазах. Падаю к его ногам."

"– Тихо, – его голос становится мягче. Родин берет со столика стакан воды со льдом и подносит его к моим губам.

 – Отпусти себя, просто слушай меня. Выпей, – наклоняет стакан, позволяя мне сделать несколько глотков холодной воды. А потом наклоняет стакан сильнее, и вода разливается по моему подбородку и шее. Вздрагиваю от холода. Белов убирает стакан и рассматривает меня, словно зависает на каждой детали. Никогда бы не подумала, что он умеет так смотреть, словно я что-то ценное. Смотрит так, что я боюсь вдохнуть, чтобы не спугнуть момент. В Родионе что-то меняется.