Андрей опустил улыбчивые глаза и с нарочитым усердием занялся куском рыбы.

«Вот попался», — подумал про себя Ожогин и смутился окончательно.

— Вы что же не отвечаете даме? — Варвара Карповна тихо ущипнула Никиту Родионовича.

— Я не пойму, о чем вы спрашиваете, — густо краснея, ответил Ожогин.

Денис Макарович отвернулся и закашлял в кулак. «Как в кино. Сцена из кинокомедии», — мелькнуло в голове Ожогина.

— Я спрашиваю про горбатого...

— Мне трудно судить — я вижу его впервые, — едва нашелся Никита Родионович. Есть он перестал.

Варвара Карповна сидела уже почти на его стуле и жарко дышала прямо в щеку Ожогина.

— Он мой жених. В мужья навязывается, а мне на него глядеть тошно. Вы представляете себе этого субчика в роли моего мужа? — громко вздыхая, говорила Варвара Карповна. — Он — мой хозяин, мой бог, он распоряжается мной, ласкает мое тело... бр-р-р, — и она вся передернулась.

— Может быть, мне лучше пересесть на другое место, не волновать вашего жениха? — пустил пробный шар Ожогин.

Ответ, несмотря на весь его лаконизм, и в особенности выразительный взгляд Варвары Карповны дали ясно понять Ожогину, что, во-первых, ни о каком браке с горбуном не может быть и речи и что, во-вторых, он должен оставаться на прежнем месте. Взгляд Варвары Карповны выражал уязвленную женскую гордость, упрек и мольбу одновременно.

К концу обеда Варвара Карповна сказала ему тихо:

— Мне нужен такой муж, как вы! — Она чмокнула его прямо в ухо, отчего в голове у него пошел неприятный перезвон.

«Коварные происки невесты», — как говорил позднее Денис Макарович, — не ускользнули от взора жениха. Горбун сверлил своими бегающими глазками Варвару Карповну и Ожогина.

— Ваше сердце, милый господин, покрылось плесенью, — бросила она горбуну.

Горбун скривился, точно проглотил хину, и отвернулся.

Из второй комнаты раздались звуки патефона. Матрена Силантьевна поставила какой-то немецкий вальс и, появившись в дверях, объявила, хлопнув в ладоши:

— А ну, гости, плясать!

— Пойдемте? — пригласила Варвара Карповна Никиту Родионовича, привстав со стула.

— Как жаль! Ну, ничего, — успокоила она Ожогина, — со временем я вас выучу. Приличный мужчина, — она улыбнулась, намекая на то, что считает Никиту Родионовича приличным мужчиной, — обязательно должен танцовать. Ах! Как танцует Родэ!..

— Родэ? Вы не знаете?

Ожогин отрицательно покачал головой.

Варвара Карповна рассказала: Родэ — немец, в чине оберлейтенанта, следователь гестапо, пользующийся большим расположением начальника гестапо Гунке. Рассказала она и о том, что с приходом оккупантов была принята на годичные курсы немецкого языка и, окончив их, стала работать переводчицей гестапо.

— Гунке — замечательный человек, — отозвалась она о своем начальнике, — а вот Родэ... Родэ — это...