А в свой дом – свою крепость – друг друга никто из них так и не пригласил. На Родине, видать, так не принято, а здесь и подавно.

И вот как-то поутру встречаю Берга. С собакой.

Вижу, он сам идет мне наперерез и жестом дает сигнал остановиться, вынуть наушники. И говорит:

– Ты знаешь, что Питер умер? Нет больше Питера. Представь, две недели пролежал в доме. В жаре. Говорят, жена нашла. Вчера кремировали. Всё.

И как-то по-детски закусил губу.

Я, ошалевшая (Господи, он же был такой молодой, мой ровесник!), только успела сказать дежурное:

– Мои соболезнования. Вы были хорошими друзьями, мне будет не хватать вас по утрам. А он чем-то болел?

– А сколько ему было лет!?

– Фифти фо… – донес ветер, который улетел сушить скупые мужские слезы.

– Пятьдесят четыре! – перевела я и вздохнула, – Эх, парень-парень…

В тот же вечер дом Питера наполнился радостным смехом, веселыми детскими голосами. Здесь поселились тайцы.

Вы знаете, меня так потрясла эта неожиданная нелепая смерть, что я не поверила Бергу. Ведь, когда они первый раз поссорились, он тоже крутил у виска, однако, как показала жизнь, Питер вовсе не подвинулся рассудком. Какая-то надежда у меня теплилась.

Я реально хотела постучать кулаком в дверь (сильно-сильно, до боли!) и глаза в глаза спросить у тайцев этих: куда, блядь, они дели нашего Питера? Беззлобного начитанного друга.

И вот, проходя мимо ожившего дома, в котором, оказывается, был проведен свет и даже имелись электрические лампочки повсеместно, я нечаянно лицом к лицу встретилась с питовой экс-женой.

– Хэллоу! А Питер дома?

Оказалось, отлично говорит на английском. Брак не прошел даром, деточка, подумала я. А вслух произнесла:

– Он обещал мне дать новую книгу.

– Питер умер. Здесь больше нет его вещей. – И крикнула тайцу: – Нансы кон питер ю тинай ка (дорогой, а где ж петькины книги)?

И этот муж вышел к нам за ограду и показал рукой в сторону помойки.

И дети выбежали. Их было несколько настоящих тайцев: лет двенадцати, девяти и пятилетний мальчик. Еще один – совсем малой – ползал в ограде.

Какого из них тайская жена воспроизвела на свет в промежуток жизни с Питером, мы можем только гадать…

Что я поняла: вот это была настоящая семья. Тайское дружное семейство. С детьми, с домом, со своим скарбом. А Питер для них – так, нелепая ошибка европейской природы. Которую вовремя удалось исправить. Кому и как? – уж это нам неведомо. Чужая семья – потемки, даже если в доме, принадлежавшем Питеру, теперь и в сумерках светло, как днем.

Поначалу эта пара больше напоминали нам папу с дочкой-малолеткой. Бруно был явно старше меня (но младше Саши). При мысли о возрасте Ди у меня до сих пор сжимается сердце.

Ростиком метр сорок максимум. Наверное, я была такою, когда верзилой-шестилеткой пошла в первый класс.