– Я хотел продолжить мысль, что, возможно, помер от перенапряжения главный местный ловелас, но тут в воротах показалась ревущая и всхлипывающая на разные лады толпа простоволосых девиц в темных суконных сарафанах, окруженная унылыми стражниками в лаптях и онучах, бредущих, опираясь на тупые бердыши.

Насколько я мог заметить, практически все влачившиеся по дороге плакальщицы были бы хороши собой, когда б не красные зареванные глаза и того же цвета носы, утираемые груботкаными рукавами. Вслед столь необычному шествию слышались улюлюканье и свист сильной половины населения.

– Ну-тка не рюмайте! Не рюмайте! Смирно шагайте! – не обращая внимания на всадников, прикрикнул один из стражников, должно быть, старший. – Сами ж небось провину свою знаете!

Поглядеть со стороны, произнесенные караульщиком слова были брошены в пустоту. Никто из убивающихся девиц и не подумал внимать им. Да и сам лениво ступающий фельдфебель, похоже, не ожидал реакции на окрик.

– Эй, мужик! – сдавая Ниссана чуть назад, чтобы разгородить дорогу, обратился к стражу Вадим. – А типа куда вы их ведете?

– Так вестимо же куда! – не удостаивая любопытствующего даже взглядом, протянул охранник. – В пещеру к дракону, куда ж еще?

– Как это, в пещеру к дракону?! – возбудился Злой Бодун, расправляя плечи и метая взглядом молнии.

– Ведомо как, – пожал плечами его собеседник, останавливаясь и пересчитывая донельзя расстроенных барышень. – Обычным способом, ножками топ-топ, топ-топ…

– Ну, так в натуре не бывать этому! – встряхнул копьем славный витязь земли грусской, вспугивая дремавших в пыли воробьев. – Где там типа ваш дракон? Маша, ты чисто подожди меня здесь, пока я с этим ящером по понятиям перетру.

– Но, Вадим!.. – начала принцесса.

Договорить ей было не суждено. Дальнейшие ее слова потонули в нестройном, но весьма бурном гуле возмущенных голосов.

– Мужички! – орал как наскипидаренный еще мгновение назад сонный караульщик. – Хватайте колья да скорей сюда! Злой недруг дракона нашего погубить желает!

Вадим затряс головой, пытаясь осознать происходящее.

– За топоры, родимые! – во всю глотку вопил сторож, размахивая в воздухе бердышом. – Не выдадим кормильца супостатам!

– Клин, чего это они? – перекрывая голосом общий гвалт, страдальчески пробасил Вадюня.

И то сказать, положение его было безрадостным. Пока возбужденные призывом конвоира мужики выдергивали колья из окрестных плетней, пока вспоминали, где лежат искомые топоры, ревущие с новой силой девицы тучей обступили всадника на синебоком скакуне, норовя припечатать ему кулаком, вцепиться зубами, а то и вовсе стянуть наземь.

– Вы че, тетки, подурели?! – крутясь с конем на месте, завопил Вадим.