На такие детали навряд ли обратит внимание человек, который не знаком с такими трудностями, как отсутствие электричества, воды, связи и так далее. Но мариупольцы без связи с внешним миром прожили «жаркие» месяцы боев за город, не зная, что с их близкими, которые когда-то жили в соседнем доме, а об их судьбе не знали, так как выбираться из убежища было в крайней степени опасно.

– Давай заедем к твоим бабушке с дедушкой. Покажем иностранцу, что осталось от их дома, – предложил я нашему водителю Виктору.

В апреле вместе с Алексеем Жигулиным и бойцами из республиканского подразделения мы вывезли отсюда стариков, которые прятались в подвале 16-этажного дома из красного кирпича.

В это здание было более сотни попаданий, но оно выстояло. Остальные некогда жилые дома сгорели – черные, с обрушившимися подъездами, они теперь дожидаются дня, когда их снесут, так как восстановлению не подлежат.

Мы припарковались на площадке перед домом. Сейчас здесь тихо и спокойно, но в тот день артиллерия гремела и свистели снаряды – шли бои в районе «Азовстали», до которой здесь рукой подать. У входа в подвал лежали две собаки с клипсами на ушах.

Обе замызганные, брошенные. Лежали рядом с веревкой, на которой висели оставленные вещи. Людей здесь больше нет. В этом районе не осталось никого. Вход в подвал, где прятались местные, теперь закрыт. На двери написано «Здесь живут». По всему городу такие надписи можно встретить повсеместно. Зачастую это прошитые осколкам металлические ворота. Дверь в подвал была неповрежденной, но едва висела на петлях. Внутрь не стали соваться, зато поднялись в квартиру в соседнем доме.

Лестничные пролеты уцелели и выглядели вполне безопасными.

С квартирами все куда хуже. Большинство выгорели. Все, что осталось, – голые стены. Будто здесь и не было никаких вещей. На полу валялись японский сервиз и декоративный слоник, который рассыпался, когда Виктор взял его в руки. Сюда он приезжал к своим бабушке и дедушке на летние каникулы, ходил в дом из красного кирпича в компьютерный клуб, а теперь стоял на проржавевших пружинах, оставшихся от кровати его стариков посреди уничтоженной квартиры.

– Пока сам не увидишь, не поймешь, – произнес Виктор.

Это был его первый визит в военный Мариуполь.

Одно дело – ужаснуться от увиденного, но совершенно иные эмоции испытываешь, когда видишь уничтоженным то, что когда-то было родным, а теперь представляет собой пепелище.

Следующая точка – печально известный драматический театр. Для иностранца это важное место, так как в западных медиа это место было одним из самых обсуждаемых, когда Мариуполь был под контролем украинских боевиков. Поэтому итальянцу нужно было показать театр, точнее руины, которые остались после него.